Книга Порченая, страница 12 – Тала Тоцка

Мой спаситель остановился.

— Дальше сама. Скажешь, что просто свернула не туда.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Это не важно. Твои не обрадуются, если узнают, кто тебя привел, — сказал он, опуская маску. Лицо все равно осталось в тени капюшона.

— Почему? — выдохнула я.

— Потому что у нас разные семьи. Лучше не знать.

— Тогда ты будешь Ангел. Ангел — Хранитель. Ты же меня спас, — мне не хотелось отпускать его руку.

— Ну тогда будем считать, что ты угадала, — хмыкнул незнакомец.

— Правда? Тебя зовут Анжело?

Я хотела еще что-то сказать, но он уже уходил, сливался с толпой. А ко мне бежала заплаканная перепуганная мама с полицейскими и толпой родственников.

...Я вспоминаю события семилетней давности, лежа в темноте с распахнутыми глазами. Тогда мне казалось, что человек в плаще и бархатной маске был плодом моей фантазии. Что он почудился мне от страха.

Но теперь я понимаю, что нет. Он мне не почудился и не привиделся. И я кажется догадываюсь, зачем он за мной следил. А главное, это поняла мама. Потому что больше ни разу она не брала меня с собой на Сицилию.

Ни единого раза.

Пока была жива.

Максим

Термини-Имерезе за окном поджарен как смачный кусок бекона. Аж дымится бля.

Салон прогрет до невозможности. Окна открыты — толку ноль.

Ловлю себя на том, что машину веду медленно, и реакции заторможенные. Значит сам собой включился режим самосохранения. Потому и доезжаю без приключений.

У Луки все без изменений. Железные ворота, двухэтажное здание, табличка «Пункт Красного Креста» почти выцвела. Зато во дворе чисто вымыто, точно как у него и в госпитале было.

К вечеру здание Красного Креста пустует. Захожу через боковой вход, поднимаюсь наверх на второй этаж.

Лука ждет. Сидит на краю стола в халате поверх черной футболки, кивает коротко.

— Проходи.

Что значит старый армейский друг. Никаких лишних слов, никаких соплей.

Прохожу внутрь. Это то ли кабинет, то ли лаборатория, хер поймешь. Посередине кожаный диван, над ним висит лампа с абажуром. Везде стойкий запах стерильности.

Лука вглядывается в меня, тянется к полке, берет фонарик.

— Массимо... — щурится с тревогой. — Черт, ты как призрак.

— Что, все так херово?

Он подходит ближе, светит фонариком в глаза.

— Зрачки расширенные. Пульс бешеный. Ты что, до сих пор под кайфом?

— Я ничего не употреблял. Клянусь! — и тут же поправляюсь. — В смысле, по своей воле.

Он молча приносит набор. Разрывает пакет, подает пластиковый стаканчик.

— Это экспресс-тест. Там туалет, иди, и через пятнадцать минут узнаем результат. Потом я возьму кровь.

Когда я возвращаюсь, никак не комментирует. Берет перчатки, пододвигает кресло, разворачивает столик с пробирками.

Я сажусь, протягиваю руку. Лука ловко вставляет иглу в вену, набирает в шприц и переливает в пробирку. Маркирует, прячет в холодильник.

Через пятнадцать минут идет за экспресс-тестом. Возвращается, смотрит на тест, потом на меня. Потом снова на тест.

Упирается руками в стол.

— Это стимулятор, Массимо. Мощный. Такую хрень пихали контингенту в там где мы с тобой песок жрали. Она работала как допинг. Да вон по глазам твоим видно. Ты в себя пришел, а зрачки еще фокус не держат.

— И сколько примерно я под этом дерьмом?

— По концентрации выходит, что ввели за два, максимум три часа до пика. Значит, где-то между полуднем и первой половиной дня.