Книга Порченая, страница 18 – Тала Тоцка

Черт. Надо было закрыть дверь. У матери прямо звериная интуиция.

Вот и сейчас она поджимает губы и делает шаг в коридор. Я направляюсь за ней. Она оборачивается, и я по выражению лица понимаю, что она догадалась.

Прости, мама, у меня нет выбора.

Обгоняю женскую фигуру, перехватываю за талию и приподнимаю над полом. Быстро несу в ближайшую комнату, заношу и закрываю за собой дверь. Усаживаю мать на широкую кровать, беру за руки.

— Я принесу тебе еду и воду. Закрою на ключ. Завтра утром позвоню тете Аличе, она тебя выпустит. Хорошо? Прости, я не могу по-другому.

Она смотрит исподлобья.

— Я так и знала, что ты не станешь сидеть, сложа руки. — выплескивает мне в лицо. — Почему ты считаешь, что я не на твоей стороне, Массимо?

— Я просто хочу быть уверен, — отвечаю уклончиво. — И не хочу заставлять тебя давать обманчивые обещания.

— Ты хочешь им отомстить, да? Всем Фальцоне? — спрашивает она.

— Неважно, — качаю головой. — Главное, чтобы ты сегодня сидела в доме и никуда не выходила.

Ловлю себя на том, что она не пытается меня остановить. Ладно, ей наплевать на Фальцоне, но и моя судьба, похоже, ее, не сильно волнует.

Впрочем, мать всегда была такой. Единственный, кто по-настоящему обо мне заботился, это был дед. И крестный. Но крестный меня предал, а деда больше нет.

Значит, никого не осталось.

— Все Фальцоне сегодня соберутся на яхте, — не унимается мать. — Ты что-то задумал, Массимо? Скажи!

— Мама, я не знаю, что собираются делать Фальцоне, — отвечаю устало, — я еду к другу на несколько дней. И давай на этом закончим.

Чуть задерживаю руки матери в своих, но она первая их выдергивает, поэтому я поднимаюсь с корточек и иду к двери.

— Ты никого не пощадишь, Массимо? — хрипло спрашивает мать вдогонку. — Там же все будут? И дон, и его семья...

Останавливаюсь в дверях, стою спиной.

— Что тебе принести из еды? — спрашиваю глухо. И тогда она взрывается.

— Не трогай их, Массимо! Ты просто не знаешь, — она роняет голову на руки, заходится в рыданиях. Оборачиваюсь.

— Так скажи, чтобы я знал.

— Марко... — выталкивает она сдавленно, — он не крестный твой, Массимо, а отец. Гастоне тебе никто, Он и мужем мне толком не был. Нас дон поженил, чтобы мою беременность скрыть. А Риццо выходит брат тебе...

Она всхлипывает, поднимает голову, и я вижу, что ее глаза красные и сухие.

Она не плачет, она боится.

Беру ее за голову, всматриваюсь в лицо. Пристально всматриваюсь.

— Ты это сейчас придумала, мама? Чтобы я пожалел синьора Фальцоне? Только мне все равно на дона Марко, я же тебе сказал, я еду...

— Перестань! — неожиданно зло она отрывает мои руки от своей головы. — Был бы сообразительнее, уже бы сам давно понял. Это мой отец тебе голову своим спецназом задурил. Да и Марко хорош, слишком переусердствовал, когда Гастоне перед тобой нахвалял. Вот и получил на свою голову машину для убийств. ТЫ помнишь как дон со мной ругался, что ты не поехал дальше в Америку учиться? Как будто я могла тебя заставить!

К своему ужасу понимаю, что она говорит правду. Если бы она хотела солгать, то вела бы себя по-другому. А сейчас она просто излагает факты, и у меня нет ни одной причины ей не верить.

— Но как получилось, что ты...

— Что донна Луиза меня не вычислила? — горько усмехается мать. — Так я на ее дона и не претендовала. Это Ромина в него была влюблена до чертиков. Помнишь, та девушка, которой Луиза насильно приказала аборт сделать? Которая ее потом прокляла. А я нет. Мы с девчонками сюда приехали не любовь искать, а работать и зарабатывать. Только этот кобель сам никому проходу не давал, а потом за юбкой жены прятался.