Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 107 – Ольга Белозубова

— Здравствуйте, Анна Владимировна.

Странно. Что за выражение? Разве так встречают новых пациенток? Разве не полагается хотя бы нейтральная улыбка?

— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.

Хм. Голос вроде вежливый, но какой-то странный, слишком профессиональный, что ли…

Я села, чувствуя, как внутри начинает просыпаться тревога. Едва заметная, но уже достаточно настойчивая, чтобы заставить сердце биться чуть быстрее.

Маргарита Юрьевна чуть помедлила, затем открыла папку на столе и пробежала взглядом по распечаткам.

Зачем? Можно подумать, она не изучала мои анализы до этого. Он что, тянет так время? Но с чего вдруг?

— Пришли результаты ваших анализов. Мне нужно с вами кое-что обсудить.

Ее тон был ровным, но я ведь тоже женщина и сразу почувствовала в нем некоторое напряжение. Что-то не то. Определенно что-то не то.

— Я не беременна? — озвучила свой страх до того, как успела подумать.

Паника мгновенно взметнулась вверх, сдавив горло. Перед глазами снова всплыли те три теста.

Я ведь видела, что полоски были слабыми, не такими, как когда я забеременела Машей.

А что, если они были такими не потому, что срок маленький, а потому что это вообще не беременность? Что, если это реакция тестов на какую-то болезнь по-женски? Гормональный сбой? Опухоль? Киста?

Тогда я отмахнулась от этих мыслей, но сейчас они атаковали мозг с еще большим усердием.

Господи, нет, только не это! Не сейчас, когда все так хорошо складывается!

Однако Маргарита Юрьевна покачала головой.

— Нет, вы беременны, — подтвердила она, и я уже открыла рот, чтобы выдохнуть с облегчением, как врач продолжила, не давая мне расслабиться: — Но есть подозрение на внематочную беременность.

Ее слова повисли в полной тишине.

Внематочная беременность.

Я моргнула. Раз. Другой. Пытаясь понять, правильно ли расслышала. Пытаясь осмыслить.

— То есть... — начала я медленно, будто нащупывая почву под ногами, — то есть как это?

— Судя по уровню ХГЧ в крови и по тому, как он изменяется в динамике, плодное яйцо, скорее всего, прикрепилось не в матке, а в маточной трубе, — пояснила Маргарита Юрьевна, по-прежнему серьезная и собранная. — Но чтобы точно подтвердить диагноз, нужно сделать УЗИ.

Она встала из-за стола и кивнула в сторону кушетки и аппарата УЗИ, стоящего в углу кабинета.

— Аппарат здесь, можем провести обследование прямо сейчас. Раздевайтесь, пожалуйста, до пояса, ложитесь на кушетку.

Я нервно улыбнулась одним уголком губ. Кривая такая улыбка получилась, неестественная.

Да ну, не может быть. Это какая-то ошибка. Перепутали анализы, неправильно интерпретировали результаты. Бывает же такое. Врачи тоже люди, могут ошибаться.

Не верю. Не хочу верить.

— Важно как можно быстрее подтвердить или опровергнуть диагноз, — продолжала Маргарита Юрьевна тем же ровным, профессиональным тоном, укладывая на кушетку одноразовую пеленку, — и принять решение о дальнейших действиях.

Дальше она говорила что-то еще.

О статистике, о симптомах, о том, что нужно будет сдать дополнительные анализы, возможно, потребуется госпитализация. Слова лились непрерывным потоком, обстоятельно, медленно, как будто Маргарита Юрьевна объясняла все это не в первый раз и знала, как важно донести информацию до пациентки.

Но все ее слова звучали отдаленно, как сквозь вату, и ускользали от понимания. Доходили до ушей, но не проникали в сознание. Я слышала, но не слушала. Видела движущиеся губы врача, но не воспринимала смысл.