Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 112 – Ольга Белозубова

— Рада, что тебе нравится, — говорю искренне.

Она прижимается ко мне, и мы стоим так несколько секунд, молча, просто наслаждаясь моментом.

— Ну вот, — отстраняюсь от нее, услышав звонок в дверь, — и вещи привезли. А ты переживала.

Минут через пятнадцать мы с Лизой подбоченившись обозреваем коробки, бережно выгруженные вежливыми сотрудниками доставки.

— Ну что, приступим? — подмигиваю ей.

— Ага, — кивает та.

Следующие два часа мы сноровисто освобождаем коробку за коробкой.

— Ты не устала? — заглядываю в комнату дочки еще через полчаса. — Идем на кухню, я поставлю чайник. Попьем чаю, а потом продолжим.

Лиза кивает, идет за мной и устраивается на барном стуле у столешницы-острова, которая разделяет кухню и гостиную.

Чайник закипает, я завариваю чай, разливаю по чашкам. Ставлю одну перед Лизой, вторую беру себе.

Едва успеваю открыть рот, чтобы спросить, когда она хочет пригласить подружек на новоселье, как вдруг раздается звонок телефона.

Дочка лезет в задний карман джинсов, достает телефон, смотрит на экран.

— Привет, ба, — отвечает она, встает и скрывается в своей новой комнате.

Я смотрю ей вслед и невольно улыбаюсь.

Людмила Александровна. Бывшая свекровь. Мать Кирилла.

После развода я была уверена, что мы с ней больше никогда не будем общаться. Думала, она окончательно вычеркнет меня из своей жизни, раз уж я отказалась идти у нее на поводу.

Но я ошиблась.

Мало того, что эта стойкая дама с нордическим характером попросила у меня прощения, она каким-то образом нашла подход и к Лизе: извинилась за свое поведение — за то, что пыталась силой перетянуть внучку на сторону Кирилла, за давление, за манипуляции. Сказала, что была не права, что сожалеет.

Лиза ее простила. Не сразу, конечно. Сначала держалась настороженно, отвечала односложно, но постепенно оттаяла, и теперь они общаются — не часто, но регулярно. Людмила Александровна звонит внучке, интересуется ее делами, а неделю назад приглашала в гости.

Я не против того, чтобы у Лизы были нормальные отношения с Людмилой Александровной. В конце концов, это ее родная бабушка, и девочке нужны родственники.

А вот с папой у Лизы все по-прежнему сложно. Хотя прошло больше полугода с момента развода, дочка так и не простила Кирилла.

Нет, она начала с ним общаться: отвечает на звонки, встречается иногда. Но это уже не то общение, что было раньше. Не теплое, не близкое. Это сухие, формальные беседы по конкретным поводам. «Привет, пап. Да, все нормально. Учусь хорошо. Пока».

И все. Никакой душевности, никакого доверия.

Наверняка это ранит Кирилла, я ведь вижу, как он старается наладить контакт, как пытается быть хорошим отцом, но это его действия привели к таким последствиям. И теперь ему приходится с этим жить.

Я достаю свой телефон, чтобы написать Давиду — хочу поделиться радостью, рассказать, что мы наконец въехали в новую квартиру, что Лиза в восторге.

Но тут замечаю на экране пропущенные вызовы от Людмилы Александровны. Выходит, она звонила мне до того, как набрать Лизу, да еще три раза подряд! Это настолько не похоже на нее, что внутри сама собой расплывается тревога.

Я смотрю на экран, раздумывая, перезвонить или нет, вдруг она все еще говорит с Лизой. Иду в комнату дочки и вижу, как та, прижимая телефон к уху, сидит на подоконнике.