Его ствол скользкий от её слюны, головка сочится предэякулятом, который она слизывает языком при каждом движении вверх. Я рассеянно глажу себя, наблюдая, как она доставляет удовольствие Уиллу.
— Ты так хорошо это делаешь, Чарли, — хвалит он, его голос низкий и хриплый. — Так нежно. — Он дёргается, когда она проводит языком по его набухшей головке. — Блядь.
Чарли начинает двигаться быстрее, но я знаю Уилла. Это недостаточно быстро. Ему нравится более грубо. И действительно, он заменяет её рот своим кулаком, сжимая себя с большей силой. Когда он ускоряется, я сжимаю волосы Чарли, притягивая её лицо ближе к члену Уилла.
— Открой рот, детка. Я хочу видеть, как он кончает тебе на язык. Я хочу видеть, как ты это глотаешь.
Она стонет и открывает рот.
Вот так, Уилл кончает, ругаясь, пока мы оба наблюдаем, как она это проглатывает. Чарли едва успевает встать на ноги, как мы срываем с неё одежду, устанавливая рекорд по тому, как быстро раздеваем нашу девушку.
— Иди сюда, — говорю я хрипло, обхватывая её за талию. Я прижимаюсь губами к её губам в медленном поцелуе, наслаждаясь тем, как её твёрдые соски касаются моей груди, когда она изгибается ко мне. Я чувствую вкус Уилла на её языке и стону в её рот.
Ларсену нужно время на восстановление, но он, очевидно, не против принимать решения за мой член. Его глаза встречаются с моими, горя интенсивностью.
— Заставь свой член встать, Бек. Нашей девочке это нужно.
Чарли счастливо вздыхает.
Чёрт, у меня никогда не было никого подобного ей. У этой женщины нет запретов, когда она открывается новому опыту. Она бросается в это с головой, так же, как и я.
Она мне очень нравится.
Мысль задерживается на краю моего сознания, как бы я ни пытался её оттолкнуть.
Я не могу позволить себе заходить туда. Не могу признать, что, возможно, испытываю к ней больше, чем похоть. Потому что она здесь не только со мной. Она и с Уиллом тоже, и что бы у нас ни было, чем бы это ни было, это не должно быть больше, чем просто… этим.
ДЕВСТВЕННИЦА И КЛИНОК / ЛУРДЕС
ГЛАВА 12
ВЫКОВАНА В ОГНЕ МОЕГО ЖЕЛАНИЯ
Под мерцающим светом свечей королевских покоев королева Елизавета стояла, её сердце колотилось, когда она смотрела на грозную фигуру перед собой. Его присутствие было подавляющим, живая легенда, облачённая в древние доспехи, покорившие мир. Он приблизился, его губы изогнулись в усмешке, его глаза были напряжёнными и понимающими.
Елизавета дрожала от нервного предвкушения. Она правила своим королевством с грацией и силой, но в присутствии Александра она чувствовала себя уязвимой, как простая девушка.
Великий завоеватель провёл пальцами по её щеке, затем скользнул вниз, к изгибу её шеи, очерчивая тонкую линию ключицы.
— Я владел многими клинками в своё время, моя королева, но ни одним подобным тому, которым я воспользуюсь сегодня ночью.
Её щёки залились жаром, которого она никогда раньше не знала. Её сердце билось быстрее, когда его слова доходили до неё, каждый слог был заряжен первобытным, животным желанием. Его руки были мозолистыми, грубыми от многолетних сражений, но они были нежными, когда развязывали шнуровку её платья, открывая ему свою обнажённую кожу впервые.
— Этот клинок, — прошептал Александр, его глаза потемнели от голода, — остр, выкован в огне моего желания. Сегодня ночью он получит свою награду.
Тело Елизаветы дрожало под его прикосновением, предвкушение нарастало, когда её платье упало на пол с тихим шелестом ткани. Она никогда не чувствовала себя такой обнажённой, такой уязвимой, но в его объятиях она обнаружила, что жаждет неизведанного.
— Будет больно? — прошептала она.
Он улыбнулся.
— Клинок должен оставить свой след, моя королева. Но ты увидишь, что боль — это лишь первый вкус удовольствия.
Его слова послали волну жара сквозь неё, и прежде чем она успела ответить, он был уже рядом, его рот захватил её в обжигающем поцелуе. Его руки исследовали её тело с собственнической уверенностью, не оставляющей сомнений — сегодня ночью она была его.
Полностью и безраздельно.
Быстрым движением Александр сбросил последние остатки доспехов, его тело возвышалось над ней во всей своей обнажённой красоте. Глаза Елизаветы расширились, когда она осмотрела его, дыхание перехватило при виде его мощной фигуры. Его мышцы были рельефными, кожа отмечена шрамами войны, но именно свирепая решимость в его глазах послала трепет по её телу.
Это и внушительный клинок, о котором он говорил, нацеленный на неё. Угроза и обещание.
— Мой клинок, — снова прошептал он, прижимаясь бёдрами к её бёдрам, — жаждет тебя, Елизавета. Он жаждет пронзить твои нетронутые глубины, сделать тебя моей.
Она ахнула от ощущения его, жара его тела, прижатого к её, сырой силы, исходящей от него. Её руки вцепились в его плечи, когда он опустил её на мягкую кровать, её тело дрожало.
— Позволь мне взять тебя, — сказал он хрипло. — Позволь мне завоевать тебя, и ты познаешь удовольствие, превосходящее всё, что ты когда-либо представляла.
Елизавета кивнула, её голос потерялся в буре эмоций, бушующих внутри неё. Она ждала этого момента, мечтала о нём, и теперь, когда Александр расположился над ней, она знала, что пути назад нет.
С торжествующим стоном Александр толкнулся вперёд, его клинок наконец достиг цели.
