Книга Метод Чарли, страница 146 – Эль Кеннеди

— Я не был на футбольном матче много лет, — говорит Харрисон, снимая крышку со своего стаканчика. Он взял себе кофе, а не горячий шоколад, узнаваемый аромат доносится до меня. — Наверное, с подросткового возраста.

— Ты занимаешься каким-нибудь спортом, Харрисон? — спрашивает Блейк. Кончик её носа красный, когда она отпивает горячий напиток.

— Нет, — иронично говорит он. — Я был ребёнком, который играл в видеоигры. Мы с друзьями могли днями не выходить из дома и не видеться друг с другом. Мы просто выходили в интернет и разговаривали по гарнитуре часами напролёт.

Телефон Блейк вибрирует. Она проверяет экран, затем поднимается с места.

— Не против подержать это? — спрашивает она меня, поднимая свой горячий шоколад. — Я просто перезвоню маме до начала игры. Я быстро.

Я беру у неё стаканчик, затем даю ей место, чтобы протиснуться мимо нас к проходу. Как только Блейк уходит, я чувствую волны напряжения, исходящие от Харрисона.

— Итак, — говорит он, бросая на меня быстрый взгляд, — ты уже сказала им?

Я делаю вид, что не понимаю, о чём он.

— Сказала кому что?

— Своим приёмным родителям. Ты сказала им обо мне?

Моим родителям. Не приёмным. Я ненавижу, что он всегда добавляет эту оговорку.

Комок образуется в моём желудке, чувство вины бурлит внутри меня.

— Нет. Ещё нет.

Его лицо мрачнеет. — Я не понимаю, Хэ. Почему нет?

Это ещё одна вещь, которую он начал делать в последнее время. Называть меня Хэ-вон или Хэ. Это было мило в первый раз, когда он это сделал, вызвав комок эмоций в горле, но в последнее время это кажется более… враждебным. Словно он постоянно пытается напомнить мне, что мои корни не в моей семье. Что я кто-то другой, кого они не знают.

Но намеренно это или нет, использование моего корейского имени только заставляет меня чувствовать себя более отчуждённой. Не белой, не кореянкой. Отличной от них, отличной от него.

Поиск моих биологических родственников должен был помочь мне обнаружить недостающую часть моей идентичности, а не раздробить её ещё больше.

— Почему ты им не сказала? — настаивает Харрисон.

— Потому что… — я пытаюсь подобрать слова. — Потому что я не готова. Я боюсь их реакции. Я не хочу, чтобы они думали, что они для меня недостаточно хороши. Что я пытаюсь их заменить или что-то в этом роде.

Его челюсть сжимается.

— Значит, ты собираешься вечно держать меня в секрете?

— Конечно, нет, — протестую я, протягивая руку, чтобы коснуться его руки. Но он отстраняется.

— Ты уверена? — Его голос резкий и полный боли. — Потому что начинает казаться, что я просто какой-то незнакомец, о котором тебе неловко им рассказывать.

— Нет. Вовсе нет! — Мой голос повышается от отчаяния. — Это не так, обещаю. Я просто не знаю, как это уравновесить. Я всё ещё пытаюсь понять.

— Я твой брат. — Теперь он звучит грустно. — Твоя кровь. Это что-то значит. Или, по крайней мере, должно.

Слёзы наворачиваются на уголки моих глаз, но я смаргиваю их, отказываясь плакать перед ним, перед всеми этими людьми.

— Конечно, это что-то значит, — говорю я, мой голос дрожит. — Но они тоже моя семья. Они были рядом со мной всю мою жизнь, и я буду решать эту ситуацию так, как считаю правильным для себя.

Харрисон качает головой, его лицо полно разочарования.

Облегчение накрывает меня, когда я вижу, что Блейк возвращается по проходу. Слава богу. Это становилось слишком напряжённым для моего комфорта.