Книга Метод Чарли, страница 147 – Эль Кеннеди

Я понимаю. Я знаю, почему он расстроен. Но он торопит меня, а я не люблю, когда меня торопят. Я не готова к тому разговору с родителями. Я не готова узнать, сознательно ли они решили удочерить меня, а не Харрисона. Ладно, возможно, я тяну время. Или, возможно, мне действительно нужно время, чтобы переварить эти новые отношения, эту незнакомую связь, прежде чем я открою дверь и впущу остальную свою семью. В любом случае, я чувствую, что он заставляет меня делать выбор между единственной семьёй, которую я когда-либо знала, и братом, которого я только что нашла, и это несправедливо с его стороны.

— Ты в порядке? — спрашивает Блейк, изучая моё лицо.

— Всё хорошо. — Я профессионал в поддельных улыбках, и сегодня этот навык меня не подводит.

Я, должно быть, убедила её, потому что она садится и берёт стаканчик, который я ей протягиваю, не настаивая на этом.

— Как твоя мама…

Мой голос заглушается звуком голоса стадионного диктора, гремящего через громкоговорители, объявляя, что игра вот-вот начнётся.

Игроки Брайара вырываются из туннеля в размытом пятне чёрного и серебряного. Обычно наш квотербек — тот, кто прорывается сквозь бумажное полотнище, но сегодня вся команда обходит его, оставляя нетронутым. Вместо этого игроки вскидывают руки высоко над головами, чтобы завести болельщиков. Толпа издаёт рёв, и гул возбуждения, пульсирующий на стадионе, заставляет его казаться живым, дышащим организмом.

Когда остальная команда выбегает на поле, за ней следуют их соперники, голос диктора снова разносится в воздухе.

— Дамы и господа, мальчики и девочки, у нас есть особое объявление перед началом игры, — гремит он. — Один из наших игроков хочет кое-что сказать.

Я чувствую, как Блейк напрягается рядом со мной.

— О нет, — стонет она, уже предчувствуя, к чему всё идёт.

Семь здоровенных игроков Брайара начинают выстраиваться на поле. Каждый держит большой белый лист картона.

Блейк поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза.

— Он бы не стал, правда?

Улыбка чуть не разрывает моё лицо пополам.

— Ты его видела?

— Нет. Нееет. Останови это.

— Извини, Логан. Ты сама это заслужила.

Первый игрок, огромный линейный с блестящей бритой головой, поднимает табличку, на которой написано «I».

— О боже, — говорю я. — Это величайшее событие в истории.

— Нет, не величайшее, — шипит Блейк, в то время как Харрисон усмехается с моей другой стороны.

— Это парень? — спрашивает он, кажется, его кислое настроение рассеивается благодаря зрелищу внизу.

— Он мне не парень, — отвечает она сквозь стиснутые зубы.

Табличка следующего игрока гласит «AM».

«SMITTEN», — гласит третья табличка, за которой следуют «WITH» и «YOU», пока все игроки не выстраиваются с табличками, составляющими фразу:

Я ВЛЮБЛЁН В ТЕБЯ, БЛЕЙК ЛОГАН

Затем Айзек Грант выбегает сквозь бумажное полотнище Брайара, словно пересекает финишную ленту на Олимпийских играх. Он подбегает к оглушительным крикам толпы и встаёт перед товарищами по команде, держащими таблички.

Затем он указывает прямо на Блейк и кричит: «Я влюблён, ангел!»

Болельщики взрываются криками и свистом, в то время как щёки Блейк становятся тёмно-бордовыми. Она прячет лицо в ладонях, униженная.

— Этот парень сумасшедший, — бормочет она.

— Да, но также своего рода романтик, — признаю я, несмотря на себя. — Ну, в нелепой, чрезмерной, совершенно ненужной манере.