Книга Метод Чарли, страница 240 – Эль Кеннеди

— Мне всё равно, как это выглядит, — отвечаю я усталым вздохом. — Не всё в мире вращается вокруг тебя и твоего драгоценного имиджа.

— Вот где ты ошибаешься, сын. Всё вращается вокруг меня! Я всю жизнь строил это наследие, а ты выбросил его ради чего? Ради кандидата-однодневки, у которого нет ни единого шанса надолго задержаться в этом мире?

Я сильнее сжимаю телефон.

— Ты не понимаешь, да? Это моя жизнь, не твоя. Я сам принимаю свои решения, и если это означает поддерживать кого-то, кто тебе не нравится, то пусть так.

— Думаешь, ты можешь просто отказаться от семейного имени? От ожиданий? — Его тон меняется, приобретая ту снисходительную нотку, которая сводила меня с ума всю мою жизнь. — Ты совершаешь огромную ошибку.

— Тогда это моя ошибка, и я имею право её совершить. И, возможно, тебе пора понять, что я не просто продолжение тебя, пап. Я сам по себе, и я буду жить своей жизнью так, как захочу, чёрт возьми.

Тишина повисает на линии на мгновение, прежде чем он снова взрывается.

— Ты разрушаешь всё, над чем я работал…

— До свидания, пап.

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать ещё хоть слово. Я делаю глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Я не хотел срываться, но с меня достаточно его контролирующего дерьма. Меня тошнит от того, что я вечно в тени его ожиданий, его амбиций.

Но вместе с привычным гневом приходит укол…

Чёрт возьми, кажется, это сострадание.

Я думал, что работа на «хорошего политика» не только придаст смысл, но и докажет, что можно выжить в этой среде, не будучи нарциссическим придурком. Что мой отец — мудак, а есть государственные служащие, которые искренне хотят сделать мир лучше.

Их нет. Или, возможно, они есть, но ничего не могут с этим поделать. Система слишком коррумпирована, и её почти невозможно разрушить, даже изнутри.

И система развращает. Я только что провёл шесть месяцев, наблюдая, как женщина изгибается, идёт на компромиссы и заключает сделки, которые подтачивают её политические мечты и моральные принципы. И да, это привело её к победе, но Харпер теперь в долгу и связана с таким количеством разных интересов, что я не представляю, как она когда-либо сможет реализовать свои собственные.

Возможно, мой отец был развращён этой же системой. Возможно, когда Келси встретила его много лет назад, в нём ещё оставалась капля человечности. Возможно, эта работа высасывает из тебя каждую её крупицу, пока ты не становишься кем-то вроде моего отца.

И вот я здесь, стою в предвыборном штабе с людьми, которых едва знаю, перед будущим, в котором нет женщины, которую я люблю, и моего лучшего друга, который любит её так же сильно. Они живут этой новой жизнью вместе в Сиднее, а я боролся здесь, чтобы что-то доказать. Себе, отцу — я уже даже не знаю.

Всё, о чём я могу думать сейчас, — это обещание, которое я дал Чарли и Беккету, и я знаю, что должен понять, чего на самом деле хочу.

Пока не стало слишком поздно.

Это правда?

— Погоди. То есть, спасая собаку, он теперь в совершенно другой временной линии, но персонажи в новой линии всё равно знают, кто он?

— Именно.

— Никто в этой франшизе не понимает элементарной причинности? Эффекта бабочки? Меняешь одну вещь — меняется всё. Это «Введение в путешествия во времени 101».