Книга Метод Чарли, страница 70 – Эль Кеннеди

Я фыркаю.

— Потому что ты сказал «круто, круто». Ты говоришь такие глупые вещи только когда расстроен из-за чего-то и не знаешь, как завести разговор.

— Мне предложили работу, — выпаливает он.

— Для меня? — Я морщу лоб.

— Нет, для меня.

— О. Я не знал, что ты думаешь уйти из Winchester Motors.

Папа работает в этой автодизайнерской фирме, основанной в Австралии, с двадцати с небольшим лет, поднимаясь по корпоративной лестнице и достигнув ступени, достаточно высокой, чтобы когда компания решила открыть офис в Америке, его попросили возглавить весь отдел.

— Не думал. Со мной связался хедхантер.

— Разве это не, типа, противозаконно? Они действительно могут просто переманить тебя из других компаний? Это не какое-то нарушение антимонопольного законодательства?

— Ты знаешь, что такое антимонопольное законодательство, Бек?

Я вздыхаю.

— Нет.

Его смех раздаётся в моём ухе.

— Ну, это не имеет никакого отношения к хедхантерам. Но в любом случае, это отличная работа. В два раза больше моей нынешней зарплаты. Не только корпоративные обязанности, но и возможность тесно сотрудничать с главой дизайнерского отдела. Я не осознавал, пока не услышал детали, как сильно скучал по этой части работы. Всё, чем я занимаюсь в Winchester в эти дни, — это бумажная работа.

— Ого, звучит потрясающе. Что тебя беспокоит? Оставить Winchester в трудном положении?

— Нет, не в этом дело.

— Тогда в чём проблема?

— Это в Сиднее.

У меня перехватывает дыхание.

— Чёрт, правда?

Я не могу сдержать всплеск волнения. Мне бы очень понравилось, если бы мои старики переехали обратно в Сидней. Я навещаю их каждое лето и останавливаюсь у своих кузенов, но если бы мама и папа жили там постоянно, я мог бы приезжать домой так часто, как захочу, не чувствуя себя обузой для тёти Сюзанны.

— Это отличные новости, — говорю я ему.

— Ты так думаешь? — Он звучит надеющимся.

— Чёрт возьми, да. Ты годами говорил о том, что хочешь вернуться домой.

— Да, говорил, не так ли? Видишь? Я ей так и сказал.

Я сдерживаю улыбку.

— «Ей», то есть маме?

— Твоя мать очень недовольна этим.

— Почему?

— Она не хочет, чтобы я брал эту работу. Это будет второй раз, когда мы вырываемся из нашей жизни. Она не хочет снова через это проходить.

— Но она же вернётся домой.

— Она говорит, что больше не считает это домом.

Полагаю, это меня не удивляет. Мама живёт в Инди уже почти двенадцать лет. Она пустила корни в этом сообществе, построила настоящие дружеские отношения, сделала карьеру. Она отремонтировала наш дом сверху донизу.

Но Инди — не дом. И чертовски иронично, что парень, который прожил в Сиднее всего десять лет, считает его бо́льшим домом, чем женщина, которая прожила там тридцать лет до переезда.

Но папа похож на меня. Каждый год на Рождество мы с ним смотрим на снег за окном, и на наших лицах появляется одно и то же выражение. То, которое говорит, что мы могли бы сейчас заниматься сёрфингом. Конечно, сноуборд — это круто, но праздники всегда выпадают на середину хоккейного сезона. Тренер сломал бы мне ногу, если бы я рисковал сломать её на склонах в сезон.

— И что? Ты не возьмёшь её? — Я хватаю футболку и натягиваю через голову, затем снова подношу телефон к уху. — Вот так просто? Ты отказываешься, потому что мама сказала нет?