Книга Измена. Забудь обо мне, страница 13 – Хелен Кир

Сергей присаживается совсем рядом. В первое мгновение соприкасаемся бедрами. Даже через ткань пронзает холод. Я отвыкла. Он чужой для меня, посторонний. Наша прошлая жизнь кажется выдумкой.

Я сама поставила себе этот препон. Бывший муж перестал для меня существовать, когда лишил жизни Хана. Отодвигаюсь дальше. Не могу … Я не могу простить и никогда этого не сделаю. Он мрачно усмехается, но действия никак не комментирует.

— Как дела?

— Нормально.

— М-м. А я за тобой.

Говорит буднично и как-то слишком просто. От его слов замираю. Мне так становится неприятно. Я что вещь? Или тварь бессловесная? Зачем я ему? Ведь знает, что жила у Ярослава, неужели все равно?

Качаю головой. И еще дальше отодвигаюсь.

— Нет. Ты прям за этим ехал?

— Ехал к брату, но там узнал, что ты от него ушла. Вот я подумал … Был кризис. Готов простить тебя, Алён, — вдруг поворачивается и сверлит взглядом, — я ведь лишь только погулять тебе дал. Короче, чтобы смерть пса пережила спокойно. Перегнул тогда. Ты уж прости. Пора назад.

Ушам не верю. То есть ересь, вылетающая из его рта, нормально звучит, да? Что он несет …

— Мы в разводе, Серёж.

— И что?

— Для тебя ничего, а для меня — весомый факт. Назад пути нет.

— Ошибаешься.

Он так это говорит, будто давно решил. Голос глухой, но настолько уверенный, что мне не по себе. Кошусь на Сергея. Он спокоен, ничуть не встревожен. Будто мы только вчера расстались. Вид настолько непробиваемый, настолько уравновешенный, что вызывает оторопь. Это что-то нездоровое.

Зная его характер …

Бежать надо.

Я не знаю, что произошло с ним в последнее время, но кажется, что Сергей стал еще мрачнее, еще более зацикленным. Внешне не выдает ни одной раздражительной эмоции, как машина сидит, как робот запрограммированный, фишка в том, что внутри. Там цунами и шторм. Сметет и не чихнет.

— Сереж, — от леденящего страха, решаю не лезть в разборки. Внутренним чутьем ощущаю, что лучше спокойно себя вести. Очень боюсь спровоцировать, потому что кажется, еще немного и сосуд пробьет. — Не нужно. Я никогда не смогу быть рядом с тобой.

— Да?

Сначала улыбается. И улыбка практически парализует. Так Лектор улыбался Клариссе. Я смотрела этот фильм. Губы раздвигаются в змеиной улыбке.

Поворачивается и хватает меня за руку. Против воли волочет к себе, не успокаивается пока не придвигает. Склоняет голову, лбом почти по моему стучит. Отшатываюсь от боли, но не дает ни на секунду отодвинуться.

Я жду. Закричать не могу. Я боюсь.

— Слушай, — хрипит, — ты все равно вернешься. Поняла? Даже если ты … будешь против … — сжимает до боли руки, вскрикиваю. — Все равно заберу.

— Отпусти, — срываюсь на животный писк, — мне больно. Мне больно-о.

— Девушка, — раздается рядом напряженный голос. Перед нами стоит пара крепких парней с колясками. Оба в спортивках, большие, мускулистые. В руках перекладинки люльки как тростинки смотрятся, — все в порядке?

Сергей ослабляет хватку. Я пользуюсь моментом, запальчиво тарабаню что все нормально и опрометью убегаю с площадки. Нахожу в себе силы, оборачиваюсь. Парни о чем-то беседуют с Сергеем.

Припускаю на остановку бегом и запрыгиваю в подходящий автобус. Забиваюсь на заднее сиденье, съезжаю и пытаюсь быть меньше ростом. Боже … Боже! Зачем я его встретила. Как он меня нашел. Как все теперь это разрулить.