Книга Измена. Забудь обо мне, страница 58 – Хелен Кир

Губы колет страшно. Желание рождается из ниоткуда. Обрушается, как мгновенный ураган без всякой нарастающей.

Облизываю свои, чтобы хоть как-то охладить. Унять бы пожарище без вариантов. Я сейчас реально либо задохнусь, либо сдохну.

— Ой, — восклицает, хватаясь за живот.

Вытаращиваю глаза и практически встаю за рулем на ноги. Мечусь, затормаживаюсь, херачу с ходу аварийку.

— Что? — ору, как придурок. — Что? Началось?

— Толкается, — тихо шепчет, со страхом удивления не отводит от меня взгляд. — Ты чего? Она просто толкается.

Она … Она толкается … она!

Бл … ин.

Девочка.

— У тебя дочь?

Дурак ты, Яр. Это у нас дочь. У нас!

Хочется потрясти руками прямо перед его носом и ткнуть им же прямо в верхушку живота. Вылупи уже свои глаза и наконец узрей очевидное. Все орет внутри благим матом. А-а-а! Бесит-бесит-бесит. Догадайся уже, не унижай меня объяснениями.

— Да, — поджимаю губы. — Дочь.

— М-м.

Мне становится тесно. Душно. Разрывает каскад нахлынувших ощущений. Я не понимаю … Не понимаю? Он дурак?

Глажу живот, успокаиваю дочку. А егоза внутри будто ловит волнение и впитывает. Лупит куда попадет, никогда такого не было. Что ж за брейк исполняет, сгибаюсь, а потом пытаюсь расслабиться. Не до Яра немного становится.

Верчусь на сиденье, пытаюсь сползти пониже, чтобы расслабиться.

— Погоди, — отмирает Гордей. Наклоняется, откидывает спинку, я назад потихоньку отъезжаю. Проморгавшись, раскрываю глаза шире, а он рядом. Близко-близко. И назад мне никак, там твердость кресла мешает. — Так нормально? — ошалело сипит, рассматривая внимательнее, будто сейчас …сейчас …

— Да, — ответно хриплю. — Ты не мог бы немного, — дергаю головой, показывая, что нужно пространства больше, — ну-у … назад.

— Я? Да … Мог.

Стремительно отодвигается и я дышу. Судорожно набираю воздуха в легкие, запускаю вентиляцию на полную.

— Ш-ш-ш, — теряюсь во времени и пространстве, шепчу успокаивающе то ли себе, то ли Яру, то ли дочке.

Минут десять молчим, погруженные в свои размышления. Я постепенно успокаиваюсь, малышка тоже. Вынужденно себе приказываю — нечего из себя наизнанку выворачиваться, хватит.

А Ярослав вообще кажется и не дышит. Смотрит в одну точку. Лишь ресницы изредка падают и поднимаются.

— Алёна, — тихо спрашивает, — скажи мне. Какие планы на будущее?

Очнулся. Не видно по мне, да? Поеду в Ливерпуль. Только чемоданы возьму и покачусь. Да господи, что так все сложно. Понимаю, что мы сами усложняем, но по-другому никак. Никак! Упрямство — достоинство ослов. Истина известная, тут не поспорить.

Как все бесит. На языке столько ругательств, что страшно. Выматериться бы от души. Сидим, как два дурака.

— Родить нормально.

— А потом?

— Растить.

— Одной?

Шикарно. У меня же претендентов миллион. Дома по шкафам разложены в штабелях на полках.

— Ты видишь кого-то рядом со мной?

Завод внутри распрямляется в опасной стадии звонкого дзынька. Как сейчас стрельнет и наповал. Прикрываю глаза, отворачиваюсь. Я бы сказала ему, но мне обидно. Обидно!!!

Твердолобый недогадливый баран.

— Нет.

— Про Сергея подумал? — мрачно усмехаюсь.

Это первое что в запале приходит в голову. Если сейчас скажет, что да, точно тресну. Неужели в больных фантазиях где-то может подумать, что после всего приняла бы предложения бывшего мужа? Что он вообще тогда хорошего обо мне может думать.