Книга Измена. Забудь обо мне, страница 59 – Хелен Кир

— Нет. Но …

— Все. Я сказала, что одна. Мне никто не нужен. Как твоя Тата?

— Смешно, — сатанеет на глазах. — Как видишь ее тоже рядом нет.

— Но … — усмехаюсь.

Один-один. Вот так. Тем же оружием в ту же рану. Я тоже укусить могу, несмотря на уязвимое положение. Так что язык и мысли пусть держит при себе.

— С Таткой давно история закончена, Алён. Почти сразу.

— А что так? — с давно забытым чувством подначиваю.

— Непонятно, да? Не знаешь, что стало причиной?

— Угу. Все, Яр, хватит. Воспоминаний достаточно.

— А мне нет.

— А мне да!

Бешено сверлим друг друга, сейчас дыры пропорем. Вокруг нас полыхает, звенит и гудит. Еще немного и рванет. Давно забытое чувство наполняет, мы падаем в прошлое. А там жесть! Все единой картинкой неразрывной проносится перед глазами, оживляет так ясно, что хоть караул кричи.

Я снова никому и ничему не верю. Все слова в никуда. М-м-м! Как же они меня довели. Один маньяк дурацкий, который преследовал лишь одну цель, а другой предал и сбежал. Одна я дура наивная. Все суетилась, счастья искала, влюбилась и думала, что Гордей все же настоящий.

Самое ужасное, что я его и теперь … Ах, что ты будешь делать.

— Кто отец?

— Знаешь что! Не надо такие вопросы задавать.

— Кто отец?

— Граф, мать его, Калиостро! Доволен?

Сгребаю вещи и дергаю ручку на двери. Не успеваю отщелкнуть замок, как Гордей разъяренным змеем бросается и блокирует выход. Лицо искажается, я слышу скрип зубов и глухое рычание.

Подавив стон, возвращается в свое кресло и побледнев вжимается головой в фиксатор. На лбу выступают крупные капли пота.

Пугаюсь. Забываю о дурацкой ругани. Бледнею так сильно, что сама чувствую его боль. Боже … Да наплевать на разборки, не могу понять, что с Гордеем сейчас творится. Он белого цвета, даже синюшного, лицо искажено, губы серые.

— Ярик? Тебе больно?

— В бардачке герметичный шприц с лекарством, вколи в бедро.

Без слов лезу, тороплюсь как могу. Вскрываю упаковку, не думая вкалываю. Впрыскиваю лекарство. Гордей почти не дышит. Тревожно замолкаю, жду. Яра отпускает лишь минут через пятнадцать.

— Напугал? Прости.

— У тебя проблемы со здоровьем?

Молчит. Скрипит зубами и кусает губы в кровь. Осторожно дотрагиваюсь до пальцев, сжимаю, немо говорю, что мне надо знать. А сама молюсь, пусть скажет. Пожалуйста, пусть признается. Ведь мне не все равно!

— Теперь да.

Как бы не хотел сдержать боль, но она прорывается. Линь предупреждал. Спазм можно снять только в компклексе. А я забыл таблетки дома. Добраться сейчас без проблем до подъезда Алёны не выйдет.

Превозмогая боль, прошу.

— Я в порядке. Просто иногда бывает. Сейчас все отлично. Прости, что напугал. Есть просьба, нужно заехать ко мне ненадолго. Не против?

Давай же. Разреши мне. Пожалуйста!

Алёна мнется, хлопает ресничками. Беспомощно пожимает плечами. А я горю. Как шмаль последней пробы, тлею и пыхчу. Только не снаружи, внутри. Меня привычно скручивает в засохший крендель. Теперь каждый раз так. Отличие в том, что в кашу ощущений покореженность тела стремительно добавляется.

— Яр, я спешу. Мне нужно еще в одно место забежать.

— М-м.

— Ты можешь ехать, — торопливо добавляет. — Сама доберусь, здесь недалеко. Вот только, — поворачивается, пробирает внимательным взглядом на дне которого плещется тревога, — ты точно сам доберешься? Не больно?