Книга Измена. Забудь обо мне, страница 62 – Хелен Кир

Ах, так! Не хочет. Значит. Растерянно хлопаю глазами. Микс эмоций непередаваем. Хочется наорать на него, прокричаться как следует, а потом вытрясти горькую правду. От беспомощности в моих глазах слезы. Чурбан! Как был, так им и остался.

Яр не спускает с меня настороженный взгляд. Он бережет каждое движение, каждый порыв. И когда готова бессильно отступить назад, вдруг обнимает, осторожно прижимая.

Покачивает, поглаживает волосы. Тихо шикает на ухо, призывая молчать, но я не могу. Обхватываю ответно. Не понимая на что надеясь, обхватываю спину и прощупываю, что-то ищу. Глажу, прикладываю руки. Повреждения ищу. Их нет. Спина гладкая, ровная с виду.

— Исследуешь? — болезненный смешок прорывается в ухо.

— Мгм, — подтверждаю.

— Нашла что-то?

— Ищу, — мну спину, сосредоточенно трогаю.

Стена, выстроенная нами же со времени того момента, когда застала его с другой постепенно рушится. Падает и исчезает. Не совсем, конечно, пыль оседает противно и едко. Синхронно стараемся ею не дышать.

— Я скучал.

— Мгм.

Пусть что угодно говорит. Трогаю. Вот тут что-то … А-а, показалось.

— Сложно представить, да? — на мгновение отрывается, а потом снова обнимает. Тихонько поворачиваюсь боком, потому что дочке на нравится, что ее плотно прижали. Яр тут же подстраивается. — Это правда, Алён.

— Давай не будем?

Не хочу портить момент.

Он настолько зыбкий, что страшно. Вдруг снова все упадет и разлетится как карточный домик.

— Как раз будем. Когда еще представится.

— Ты серьезно? Переводишь разговор со здоровья в плоскость прошлых отношений?

— Не надо так. В вышку перевести хочу.

— Яр, не поздно ли нам?

— Нет. Я приму все, что бы ты не дала мне. Ребенка тоже.

— Вот как? Готов взять чужого ребенка на свои плечи?

Прищуриваюсь. Как дура провоцирую, да. Понимаю, что идиотничаю. Казалось бы, вот скажи и вся недолга, но не могу пока. Язык заклинило.

В глазах Яра ни капли сомнения.

— Да. Не проблема.

— Скажи, ты совсем ненормальный?

— Кажется, да. Иначе удержал бы тебя еще тогда.

— И ничего не смущало никогда?

— Смущало. Но повторяю — я готов нести за вас ответственность.

— М-м.

— Попробуем?

— Заново начать?

— Да.

— Мне рожать скоро. Когда пробовать?

— Не проблема. Я буду рядом.

— Хватит переводить разговор. Я говорю о твоем здоровье.

— А я о нашем будущем.

— Нас больше нет, Яр.

— Есть, Алёна. Конечно, есть.

Между нами лопается звенящая струна. Вибрирует так звонко, что становится осязаемо больно. Вскидываю голову, чтобы еще раз посмотреть в глаза тому, кто причинил нестерпимую боль, но едва столкнувшись, понимаю, Гордей горит заживо. Также как и я.

— Я тебя люблю. Понимаешь? Несмотря на сломанные крылья, обещаю, что всю оставшуюся жизнь любить буду еще крепче.

Он прижимается лицом. Так нежно соприкасается, что едва на ногах стою. Признался, да … Признался …

Спирает дыхание. Чертово кислородное голодание, я когда-нибудь без воздуха останусь. Что ж такое. Мало того, что гормоны шпарят, так еще и признания с ног сбивают. Где взять шанс доносить дочку нормально, когда ее папа такое выкидывает.

За зажмуренными веками салюты рвутся, я дрожу как будто под током стою. Любит. Он сказал, что любит …

И потом — еще крепче … Ох, боже.

Я ждала. Да! Ждала такую минуту, тысячу раз себе представляла. Думала, как поведу себя в моменте, что отвечу. Конечно, мечтала, что все не так будет. Найду гордость, накопаю и скажу, а вот я чего достигла теперь. Смогла без тебя и жалей теперь обо всем, что не удержал, а я зефирная королева.