Книга Измена. Забудь обо мне, страница 64 – Хелен Кир

Алёна беспомощно цепляется мне в руку. С ужасом смотрит на мокрое пятно под ногами. Оно все расползается. Да сколько там этой воды?!

Хватаю ее, прижимаю к себе. Шепчу разную тарабарщину, лишь бы успокоилась. Алёнка тихо пищит и не думает меня отпускать. Ответно держит. Ей страшно. Ей так страшно, что у меня глотку камнем перехватывает. Забываю обо всем: о спине, о том, что все тайное на поверхность всплыло, об эмоциональном ступоре. Цель одна — спасти, укрыть, помочь.

Все что угодно, только бы не боялась так.

— Яр, — хватает за ворот, — не бросай меня.

Глаза распахнутые, испуганные. Сердце затапливает. Оно блядь удивительно переполняется, сейчас треснет и разорвется, столько там всего вмещается.

— Тихо, — аккуратно спускаю вниз, обхватываю лицо, вытираю слезы. — Я с тобой. С тобой.

— Страшно, — голос на сип срывается. Хватается за мои руки, сверху и через кожу передается ее надежда, что я буду с ней. Да, конечно, буду. Теперь ни на минуту не оставлю. — Надо забрать сумку.

— Какую?

Туплю. Какая сумка? Документы где?

Вспоминаю, что у меня должны лежать дубликаты договора. Обязаны по ним принять, если вдруг у Алёнки нет с собой.

— Я собрала для роддома. Там много, что нужно. Фен, полотенца, пеленки, ватные палочки.

— Алёна, — несмотря на ситуацию, становится немного смешно.

Она не моргает, будто замерла.

Какой фен? О чем моя детка говорит? Но лишь взглянув на нее, понимаю, настолько в шоке, что перечисления вполне себе нормальные. Отгораживается может так, я ни хера не соображаю в психологии беременных.

— Алёна, документы с собой?

— Какие?

— В роддом. Сумка не проблема, я привезу.

— Не уходи! — снова мертвой хваткой цепляется. — Не оставляй меня.

— Нет-нет, я никуда, — глажу и жалею. — Где твоя сумка?

Тихонько пищит.

Продирает морозом, надеюсь роды не начнутся с минуты на минуту. Аккуратно кладу ее на диван, а сам копаюсь в недрах в надежде найти карту или что там у них бывает. На счастье, пачка лежит сверху. Есть!

— Родная, — сажусь перед ней. — Сейчас ты успокоишься, и мы поедем в центр. Дыши. Все будет хорошо.

— Да, — морщится и кладет руки на живот. — О-о, что же такое?

— Что? Больно? — с волнением поглядываю на нее.

Твою мать, ну, пожалуйста, дотерпи до доктора. Я же сдохну, если придется роды принимать.

Хочется сунуть башку в раковину, наполненную льдом. Прийти в себя, понять как дальше. Надо уговорить Алёнку встать и дойти до машины. Надо блядь что-то делать!

— Терпимо. Ярик, не уходи далеко.

— Да здесь я. Короче, вот что сделаем. Давай потихоньку вставать, надо ехать. Где твой телефон?

— Вот.

— Как доктор записан? — копаюсь в трубе в поисках контакта.

— Александр Иванович. Так и записан.

— Понял, — беру за руку, ласково перебираю пальчики.

Сажусь на пол и набираю дока. Слава богу принимает вызов мгновенно. Коротко задает вопросы. Я делаю все, что он мне говорит. Без лишних телодвижений, все по факту. Алёнка замолкает, вслушиваясь. Доктор успокаивает, объясняет, что сию минуту никто не родит. Оказывается, это долго.

Меня продирает дрожь. То есть она будет вот так да … Мучится и плакать? Не, ну это ж пиздец.

Глядя в глаза своей женщине, задаю главный вопрос Александру Ивановичу.

— С ней можно?

— Что именно?

— С ней? В палату и потом на роды?