Книга Измена. Забудь обо мне, страница 66 – Хелен Кир

— Ярик! — приподнимаю голову. — Успокойся. Нам уже сигналят.

— Подождут! Что там? Шевелится?

— Шевелится, — сквозь зубы цежу, хотя знаю, что ребенок уже лежит в одном положении и какие тут шевеления. — Едем уже. Иначе сам роды будешь принимать.

Позади нас разрывает пространство звук многочисленных сигналов. Кажется, мы проезд загородили. Гордею все равно. Он внимательно рассматривает меня, ищет одному ему известные знаки, которые должны будут убедить его, что со мной все более-менее.

Шикаю на него, теряя терпение. Нет, ну боюсь же. Впервые рожаю, откуда знаю, как там может быть на самом деле.

Яр беспрекословно жмет на газ.

— Может хочешь чего-нибудь?

Вопрос прилетает неожиданно. Сквозь страдания прорывается неадекватный смешок.

— Например?

— Есть? Пить?

Не выдерживаю, болезненно хихикаю. Нашел время предложить. Гордей поворачивается и разводит руками, типа, поддерживаю как могу.

— Яр!

— Не ори, я не знаю, чем тебе помочь просто. Как облегчить? Как у вас там женщин бывает?

Оправдывается. Я ценю правда, но блин, можно мы уже молча немножко поедем. Молчу, вздыхаю.

— Не знаю. Первого рожаю, ничего так?

— Алёна, не злись. Волнуюсь, понимаешь?

— Из нас кто-то один волноваться должен.

— Так не бывает.

— Ты главный, вот и терпи. Ты мужчина. Я кричу, ты говоришь, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо.

— Вот! — назидательно нудю. — А-ай! А-ай!

— Ебтвоюма-а-ать ….

Меня вжимает в спинку. Мчимся быстрее. Пытаюсь отключиться от дороги. Пережидаю время, тупо жду, когда приедем на место. Слушаю Яра, он рассказывает, что все будет нормально, что еще немного и осталось потерпеть еще крошку.

Меня беспокоит одно, почему так все быстро развивается. Я же читала, что интервал меняется с периодичностью, а у меня скорость возрастает не так как должно быть.

Яр останавливается у входа, коротко объясняет ситуацию и нас пропускают. А потом начинается суета. Меня ведут, забирают вещи, все как во сне. Сжимаю ладонь Гордея, он подхватывает под поясницу и так смотрит. В глазах печаль, тоска, беспокойство и … страх?

— Спокойно, папаш, — забирает меня персонал.

— Я спокоен, — не отрывает от меня взгляд.

— Валь, накапай ему валерьянки.

— Не нужно.

— Надо. Роды партнерские?

— Да.

— Тогда пей! О-о, папаш, на стенку не заваливаемся.

Беспокойно выворачиваюсь на каталке. Яр держится за голову и сдавленно мычит. Ему снова плохо. Коктейль лекарств и волнение оказались бомбой замедленного действия. Позабыв о себе, с тревогой зову Гордеева.

— Не заваливаюсь. Голова закружилась.

— Он таблетки принимал, — бросаюсь в объяснения. — Аккуратнее с ним, пожалуйста! Яр после операции вообще-то.

— Да нормально я! — взрывается он и все дружно замолкают.

— Проходим сюда. Папаш, переодеваемся, вот стерильное все.

Меня тоже приводят в порядок. Боже … Боже …. Что за зверские клизмы … Мужественно переношу последствия экзекуции, а потом заползаю в предродовую.

— Алёнка, — в два шага пересекает палату, — иди моя девочка, вся бледная.

— Тебе лучше? — беспокойно уточняю.

— Да, дали что-то еще. Нормально.

Шагаю к нему в объятия.

В голове хлам, как на неубранном чердаке. Столько всего … О себе не думаю, о девочках волнуюсь. Таращит так сильно, что едва справляюсь. Слабость не показываю, не моё это. Надо быть незыблемым. А то Алёнка и так мечется.