Книга Измена. Забудь обо мне, страница 65 – Хелен Кир

Алёна округляет глаза и на миг забывая о волнении начинает возмущаться. Но мне плевать. Ей страшно, больно, а эмоции от смущения. Твердо отвожу ее руку, срываю попытки вырвать телефон, грозно шикаю, прикрывая динамик.

— С тобой, сказал! Все!

— Ты там в обморок упадешь? — тоже грозно шепчет. — Я видела в роликах, как отцы падали. И потом … Потом … не могли с женами … Вообще!

— Значит, хуевые это отцы!

— Дурак!

— Док, выезжаем.

Окончательно ломаю сопротивление. Уговорами поднимаю Алёнку, подхватываю ее сумку и едва заперев квартиру, спускаюсь вниз. Укладываю на заднее сиденье, наказываю чтобы не боялась. Сейчас доедем.

Алёна покорно ложится, тихонько причитает. Я взбудораженный и немного ошалевший. У меня дочка, да? Сейчас будет. В смысле через сколько-то времени. У меня дочь! Дочь!!!

В угаре завожу тачку, еле трогаюсь, боюсь вред причинить. На повороте в зеркале мелькает знакомая машина. Не обращаю внимания, но что-то цепляет по сердцу. Еще раз поправляю обзор и замечаю, что за рулем Серый.

Тебя здесь не хватало!

Не думала, что роды так больно. Дети — это прекрасно, но глаза каждый раз как у совы из Винни Пуха. Все время на выкате и хочется что-то лопотать бесконечно. Лежу, уставившись в потолок. Вся мокрая и испуганная. Успокаивает лишь присутствие Ярика.

Несмотря на нарастающую боль, морщусь от досады. Начала его так называть — Ярик. Он целый Ярище! Мне спокойнее с ним. Он такой уверенный с виду, а я растерялась. Гордеев ведет себя так, будто знает весь процесс. Прямо кремень, а не мужик.

Яр ведет медленно, но уже хочется попасть скорее в больницу. О-о-о, все только начинается. Снова начинаю паниковать с волной схватки. Дальше что будет? Сжимаю свитер на животе, скулю сквозь сжатые зубы. Помню, дочка все чувствует, она не должна волноваться. Дышу. Размеренно и глубоко.

Схватки не такие сильные, пока можно относительно пережить.

— М-м-м, — ною больше для профилактики.

Ныть ною, а все равно замечаю, как у Яра немножко подрагивают руки. От напряжения, наверное. Волнуется вдобавок, а тут я еще сопли развела. Он сильный. Он громада. Он кремень. Гордей со всем справится. Нечего беспокоиться даже если все пойдет не так.

Организм дает передышку, я начинаю успокаиваться. И через какое-то время становится стыдно. Что я истерю, м? Не умру же. Все будет хорошо. Зато дочку увижу. И вообще счастье наступает, Гордей теперь знает об отцовстве. Наладится все.

— Ай!

— Аленка, ты как?

Яр беспокойно вертится. Просовывает руку между кресел, мимолетом гладит по ногам.

— Не вертись, — наказываю строго, позабыв о дискомфорте, — за рулем же.

— На светофоре, — отрезает и все равно еще раз лезет в пространство.

С тревогой смотрит, взгляд мечущийся и беспокойный. Я же в свою очередь думаю, что ему может быть больно. Таскал меня на руках. Спина же … Ведь только приступ сняли, еле-еле до его квартиры добрались. Безответственный! Досадливо хмурюсь. Больше не позволю!

— Развернись, — пытаюсь командовать снова, — позвоночник, — мягче поясняю.

— Что ему будет, — отмахивается, не спрашивая, кладет руку на живот. — Как там? Дочка нормально?

Прекрасно. Если бы я знала. Но Яр ждет ответ.

— Наверное, хорошо, — пожимаю плечами. — Она затаилась.

— Почему? — брови летят вверх. — Почему она притаилась?