Книга Измена. Забудь обо мне, страница 75 – Хелен Кир

— Какой красивый, — всхлипывает Алёна. — и цвет такой же. Яри-ик, — проникновенно шепчет.

От ее «Ярик» впадаю в долбанутую эйфорию. Мне так по кайфу чистая радость малышки. Душу любому отродью продам, лишь бы вот так улыбалась.

Собакен как чувствует. Крутит задом, что вертолет. Медвежатина! Оттаскиваю, чтобы не мешал. Щен выворачивается, радостно поскуливает.

— Когда все наладится, хочу дом купить за городом, — прощупываю почву. — Катя будет расти, Хану место требуется. Тут мы не поместимся. Как считаешь?

Кивает сразу же. Вот это подарок!

От души немного отлетает ком волнения. Не сопротивляется и уже хорошо.

— Я не ожидала, — шепчет, — спасибо. Боялась собаку покупать, после того как … — закашливается. — Ходила в питомник, но не смогла.

— Все хорошо, — успокаивающе сжимаю руку.

— Яр, я не знаю, что сказать. Понимаешь, это для меня невыразимо, — сверкает глазами, а там столько всего плещется. — Весь мир перевернулся, представляешь? Подержи еще Катюшку.

Поднимаю бровь. Знает же, что дитя не в тягость. Конечно, я готов дочку вечность таскать. Алёнка подхватывает щена и отходит с ним к окну. На всякий случай говорю.

— Я привил. Он чистый, как хрусталь.

— Не сомневаюсь, — глухо говорит, зарываясь в шерсть собаки. Спина ее напрягается, понимаю, что сейчас рванет. — Пойдем-ка, Кать с тобой на кухню поедим.

Подхватываясь, уношу дочку, даю побыть наедине с мыслями Алёнке. Понимаю, что это своеобразный обрыв в пропасть, но я не мог не купить Хана. Всегда помнил, что для нее значит кавказец и с чем он связан.

Знаю же в каком состоянии она была, после убийства овчарки. Решил, вернуть ощущения единения с погибшими родителями. Может для кого-то прозвучит тупо, но в нашем случае это не так. Всеми силами искупаю косвенную вину. Жду разговора о той самой аварии, но пока Алёнка ни о чем не спрашивает.

Выжидаю минут тридцать, иду назад.

Она сидит на диване, а Хан дрыхнет в коробе. Заслышав наши шаги, поднимает голову.

— Яр, а зачем покупать, если можно отремонтировать дом моих родителей?

С лету бомбардирует предположениями. Не знаю, что повлияло. Я не надеялся подлизаться приобретением собаки и воскрешением былого, но если это помогло, то черт побери, я не против. Вся моя жизнь теперь — Алёна и Катя. И теперь и снова и после — весь гребаный мир переверну, только бы рядом были.

— Мой дом, — уточняет она.

Если раньше согласился не раздумывая, то теперь не могу. У нас кое-кто появился. Теперь приоритеты не только наши во главу угла ставятся. Есть человечек главнее и важнее.

— Алён, Катюше в школу как ходить? В городе подготовка лучше, — осторожно замечаю.

— А-а, ты об этом, так-то да. Просто так еще долго, даже не подумала, — тянет, замедленно моргая.

Растерянно смотрит на дочку. Хлопает ресницами, словно поверить не может, что Катюшка быстро вырастет.

— Его можно привести в порядок и ездить на отдых, пока свой не выстроим, — предлагаю на всякий случай. — Не против?

— Вариант.

— Подожди, — подхожу, присаживаюсь рядом, — расстроилась?

— Да нет, навеяло что-то знаешь. Будто с мостика с головой в воспоминания нырнула.

— Открой вон ту папку. Смотри, там предполагаемые участки.

Я их долго выбирал. Там реально перспектива. Через пару лет выстроен будет огромный поселок прямо в черте города. О том, что могу не потянуть строительство не думаю. Все будет. Как говорил один из книжных героев: дайте только срок (Егор Прокудин — прим. автора).