Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 12 – Алекс Павези

Яника ничего не ответила. Вокруг кончика ее ручки начал растекаться кружок чернил. Было похоже на надувающийся воздушный шарик.

— Какой несчастный случай?

— Он ударил себя током в ванной, когда слушал радио.

— Вот это невезение, – сказала Яника. – В таком случае должны провести дознание.

Фиби взвыла.

— Ты только не начинай, Яника. Гуса не убили. Это просто несчастный случай. И у Анатоля есть алиби. Он был в Лондоне, гостил у Дина и моей сестры.

— Дознание – это стандартная процедура, Фиби. Это не расследование убийства. Я к тому, что похороны, наверное, отложат. Я не уверена, что смогу быть. Я уезжаю через две недели.

— Извини, – сказала Фиби. – Я не поняла.

— Бывает, – Яника, несколько раз моргнув, посмотрела на далекую часовую башню. Она всегда начинала разговоры в несколько раздраженном состоянии, как будто ее только что разбудили, но всегда смягчалась, когда первоначальная дурнота отступала. – Я бы хотела присутствовать ради Анатоля. Но это может оказаться невозможным. Мне столько всего нужно сделать за эти две недели. Эта поездка очень важна для меня, Фиби. Там будут люди, на которых надо произвести впечатление. А это подразумевает светские беседы. А это подразумевает практику. Практику и подготовку.

— Анатоль поймет, – сказала Фиби.

Яника открыла новую страницу и написала «дознание».

— Так кто там считает, что это убийство? – спросила она.

Суббота 29 мая 1999 года

Никотиновый желтый

Каждая пора в теле Марсина курит свою отдельную маленькую сигаретку. Сотни тысяч крошечных белых перчаток парят над их лоснящимися зевами, подносят к ним сигареты и дают затянуться, потом убирают. А потом все его тело выдыхает дым, как подгоревшая жареная курица…

Марсин проснулся после этого сна и увидел луну, бледнеющую в солнечном свете. Нависающее небо было никотинового желтого цвета, а река внизу – серебристо-розового.

Было пять часов утра субботы, которая открывала юбилейные выходные Анатоля. Завтра – день его рождения, со смерти отца прошло пять недель, а с похорон – три.

Звонил телефон.

Марсин накинул на плечи края черного одеяла, соорудив накидку, и поплелся через гостиную.

— Алло? – скептично сказал он в трубку.

— Марсин, – произнес голос. – Это я, Яника. – Она казалась недовольной. Даже больше, чем обычно. – Я понимаю, что сейчас рано, пока ты не успел это отметить. Просто ничего не говори. У меня мало времени. Я сажусь на самолет через минуту…

— Сейчас пять часов утра, Яника…

— Марсин. Сконцентрируйся. Этот звонок мне дорого обходится.

Марсин открыл раздвижную дверь на балкон и вышел на воздух, забрав телефон с собой.

— Мне тоже, Яника.

— Но тебе не обязательно было отвечать, правда? Единственная причина, почему я позвонила тебе, – наличие автоответчика. Можно было просто дождаться, пока я оставлю сообщение. – Все, чем владел Марсин, было неоправданно дорого, от широкоугольного телевизора до похожей на кальмара соковыжималки для лимонов; цифровой автоответчик не был исключением. – В противном случае я бы позвонила Фиби.

Рассвет выглядел так же, как обычно. Марсин повернулся к нему спиной и нашел пачку сигарет, спрятанную в цветочном горшке. Он ни разу не курил с прошлого утра, почти двадцать четыре часа. Он достал одну сигарету и начал искать на балконе зажигалку.