Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 14 – Алекс Павези

Между станцией и ведущей в деревню дорогой была небольшая соединительная полоса. Вдоль нее шли парковочные места, обозначенные белой краской на асфальте. Человек прямо перед Фиби сел в ожидающее такси, но все остальные пассажиры ее поезда поспешили дальше, в сторону деревни. Никто не хотел задерживаться на улице и мокнуть. Фиби дошла в их потоке до дороги, а потом повернула обратно к станции. Машины Анатоля она на парковке не видела. На самом деле она даже не особо искала, зная, что он, как обычно, опоздает.

Она отыскала закрытый подъезд, слегка прижалась к зданию станции и спряталась под карнизом. Достала свой новый мобильный телефон и проверила, не пропустила ли звонок Анатоля. Оказалось, что нет; у нее все равно не ловил здесь сигнал. С крыши здания над ее головой падала стена дождя.

— Ну же, – пробормотала она, подняв телефон повыше.

Мало что в этой жизни беспокоило Фиби так, как опоздания. Особенно если ей приходилось униженно ждать в общественном месте. Она чувствовала себя невестой, брошенной у алтаря, а белый букет только подчеркивал ее бедственное положение. Но она сама виновата, что сказала Анатолю точное время прибытия поезда, хотя понимала, что нужно вычитать минут десять или пятнадцать; сама виновата, что в тридцать лет не умела водить. Она оторвала листочек сбоку букета и вонзила в него ноготь большого пальца, позволив своей тревоге перерасти в гнев.

— Да где ты, мать твою? – шептала она.

Ответив ей вздохом, поезд, который привез Фиби в Тисбери, начал движение. Когда последний вагон покинул тщедушную станцию, позади как будто обрушилась огромная стена. Тогда Фиби увидела стальной забор, с трудом сдерживающий буйные заросли буддлеи, и высокую гряду пустых зеленых полей. Железнодорожные пути ровной строчкой сшивали небо и горизонт.

Этот вид был столь же тоскливым, как и настроение Фиби.

Но Фиби все утро было не по себе. Она вышла из квартиры гораздо позже, чем собиралась, – нервничая, что опоздает на поезд, хотя приехала на Ватерлоо заранее и даже успела купить цветы в вестибюле вокзала, – а до этого высиживала на своей тесной кухне до последнего момента, вцепившись в кружку чая и слушая, как Кругляш требует второй завтрак. Она решила подождать на тот случай, если сегодня почта придет пораньше, хотя понимала, что в субботу это маловероятно. Накануне Фиби получила странное письмо и хотела посмотреть, не придет ли второе. Это был единственный лист бумаги формата А5, сложенный вдвое, с двумя огромными словами, аккуратно выведенными посередине; все буквы были заглавными. В шрифте использовались короткие прямые линии, и, скорее всего, писали с помощью линейки. Конверт был подписан так же и был адресован Фиби, в квартиру в Крауч-Энде. Судя по марке, его отправили откуда-то из Лондона накануне утром, хотя она открыла его только в пятницу вечером, когда вернулась домой из школы.

«Я ЗНАЮ».

Это все, что там было написано огромными черными буквами.

«Я ЗНАЮ».

И больше ничего.

В какой-то момент кабриолет Анатоля пронесся по соединительной полосе и застлал белой пеленой все переживания Фиби. С внезапным визгом он вслепую свернул на одно из парковочных мест и резко остановился. Нарисованные белые линии отсекли половину его заднего левого колеса. Затем открылась дверь, и Анатоль выкарабкался наружу. На нем были вельветовые брюки и твидовый пиджак. Когда он вылезал из машины, его локти и колени согнулись под такими углами, что каждая конечность напоминала стрелки часов. Когда он наконец распрямился, то вырос над автомобилем всей своей громадой под два метра и положил руку на крышу. Над головой он держал газету, чтобы укрыться от дождя.