Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 22 – Алекс Павези

— Без постоянного дохода – нет.

Машина вильнула, вписываясь в поворот. Фиби схватилась за ручку двери.

— Мне жаль, – сказала она. – Но я сомневалась, захочешь ли ты оставаться в таком большом доме один.

— Я бы хотел, – ответил Анатоль, – но смерть – это дорого. А наследство – миф.

— И что ты будешь делать? Останешься здесь, в Уилтшире?

— Если смогу найти что-нибудь поблизости. Я бы хотел продолжить бизнес отца. Это не то чтобы работа – целыми днями пялиться на антиквариат. И я больше ничего не умею.

Фиби взглянула на свои ногти: они были как зеркала. В ее глаза отразились пять лучиков света.

— А что, если мне сюда переехать? Мы могли бы работать вместе.

— Продавать антиквариат?

— Почему нет? После тридцати мне захотелось перемен. – Фиби боялась, что следующие несколько лет ей придется молча наблюдать, как ее социальная жизнь превращается в тыкву, а все друзья женятся и уезжают из столицы, оставляя ее наедине с котом, который сейчас был под присмотром соседки, и не особо любимой работой. – Я не то чтобы всегда хотела быть учительницей. Прежде всего мне хочется уехать из Лондона. Мне до смерти надоело проводить два часа в день под землей.

— Так почему ты этого не делаешь?

— Потому что одной тяжело.

Анатоль покачал головой.

— Я не пойму, ты серьезно или нет, Фиби. Ты же не хочешь, чтобы мы правда были вместе? Я не очень дисциплинированный, ты же знаешь. Я тебя с ума сведу.

— Я не знаю. Наверное, нет. – Желая сменить тему, Фиби открыла бардачок и достала пачку ирисок. – Но я не знаю, чего хочу. Просто где-нибудь осесть.

— Ты даже не водишь.

— Нет. Я знаю. Забудь о том, что я сказала. В последнее время мне в голову лезут всякие дикие мысли. Хочешь ириску?

Пачка была наполовину забита пустыми обертками. Фиби по очереди их вытащила и скатала в кулаке в шарик.

Анатоль протянул руку.

— Развернешь мне?

Фиби отодвинула букет, так что он уперся в окно рядом с ней.

— Анатоль, – сказала она. – Тут пистолет.

Фиби смотрела на миниатюрный серебряный револьвер, лежащий в бардачке на том месте, где полминуты назад была упаковка ирисок. Она взяла его и опустила в протянутую ладонь Анатоля. Ствол едва достигал дюйма длиной, а рукоятка была как огрызок. На вид пистолету было лет сто.

— Он заряжен? – спросила Фиби.

— Надеюсь, что нет. – Анатоль аккуратно положил пистолет Фиби на бедро и снова взялся за руль. – Я забыл, что он там. Он принадлежал Гусу, я к нему никакого отношения не имею. Нашел у него в вещах.

— Но это ведь незаконно – такое хранить? Нет?

— Я не знаю. Мне так не кажется. Но ты, наверное, больше в этом понимаешь, Фиби. Ты же читаешь новости. Я только просматриваю заголовки.

— Это же огнестрельное оружие? – Фиби накрыла револьвер рукой. – Я не особо много знаю об оружии, но этот наверняка может стрелять. То есть Гус планировал избавиться от него в прошлом году?

— Да, технически это огнестрельное оружие. Но есть исключения для антиквариата – надо проверить. В противном случае все музеи пустовали бы. Это Уэмбли. Бульдог. Сделан в Бирмингеме. Американского президента убили из похожего пистолета. Это не вселяет в тебя гордость за то, что ты британка? – Анатоль улыбнулся и показал на бардачок. – Вот пули хранить незаконно. Не знаю, что с ними делать.

Фиби выглянула из-за цветов, которые продолжала держать в руках. В самой глубине бардачка лежала маленькая картонная коробочка с напечатанным изображением пуль. Рисунок был повернут к ней, а пули внутри – скорее всего, направлены ей в грудь. Фиби задумалась, не может ли тепло двигателя их воспламенить.