Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 54 – Алекс Павези

Дин выключил свет и присел на корточки у двери, выглянув в замочную скважину. В коридоре было темно. Он ничего не слышал, кроме прерывистого дыхания из комнаты слева. Звук был такой, будто кто-то проглотил трещотку. Он присел на кровати и снял обручальное кольцо, а потом расстегнул ремешок часов. Был час двадцать девять ночи.

Дин задержал дыхание.

А потом послышался стук – единственный удар костяшек о дерево.

Дин открыл дверь. Фиби прислонилась к дверному косяку, слабо улыбаясь в крапчатой темноте. Даже пьяная, она оставалась пунктуальной.

— Ты готов? – спросила она.

— Готов.

Фиби кивнула.

— Раз ты готов… – У нее заплетался язык. Ее гласные были лишены всякой твердости. Они были как перезрелые фрукты. Она потянулась к нему и поцеловала.

— Остальные… – пробормотал Дин захваченными губами.

— Они все спят. Я слышу их дыхание.

— Я волновался, что ты слишком много выпила.

Фиби уперла руки в бока и покачала головой.

— Я не наседала. Когда пошла вторая бутылка шампанского, я вылила свое в горшок с цветком.

— Я тоже не наседал, – кивнул Дин.

На самом деле он сходил в ванную и выблевал все шампанское в раковину, покрыв белый фарфор легкой прозрачной пеной. Его стошнило уже третий раз за вечер – отчасти из-за нервов, отчасти в качестве упреждающего планирования. Но этими деталями он с Фиби не поделился. Она снова его поцеловала, ввалившись в комнату.

Потом закрыла дверь и включила свет.

Дин и Фиби украдкой спали уже почти месяц, скрывая свою связь как от друзей, так и от Юли.

— Дин. Почему ты голый? Я думала, ты готов.

— Я голый только под халатом, – сказал Дин, кутаясь в махровую ткань. – Никто меня не увидит. Кроме тебя.

— Ты не можешь идти на улицу в таком виде. Продрогнешь до смерти.

Фиби была одета по-уличному. На ней были джинсы, пальто, пара сапог и овечий шарф.

— Там не холодно, – возразил Дин.

— Не говори глупостей. – Фиби снова уперла руки в боки и стала похожа на школьную учительницу. – Схватишь пневмонию. Надень брюки.

— Какой смысл одеваться, если мы все равно планируем все снять? – Дин попробовал робко подмигнуть, но Фиби только отвернулась, отмахнувшись от милого жеста, как от теннисного мяча. – Кроме того, – добавил он, – одежда все равно промокнет в траве.

— Мы не станем заниматься сексом на улице, – сказала Фиби, открыв шкаф и перебрав вещи, которые там висели.

Дин тяжело опустился на кровать. Матрас под ним просел. Его внутренние пружины просели еще сильнее.

— Тогда зачем мы туда идем?

— Я подумала, мы пойдем гулять под луной. В какое-нибудь романтическое место. А потом вернемся сюда, где нас ждет теплая постель. – Фиби взяла джемпер, в котором совсем недавно был Дин. Еще она достала те же песочного цвета брюки и свежие трусы и носки. – Вот, почему бы тебе не надеть это?

Дин вздохнул, когда она протянула ему одежду. Джемпер был мягкий и мгновенно впитывал влагу – просто шерстяная губка. Он с несчастным видом натянул его на голову. Если он его намочит, то не высушит уже никогда.

— Сейчас май, Фиби. Мы не в Арктике.

Ему надо будет его снять, когда они окажутся снаружи. Как и все остальное. Рядом с прудом стояла колонна в псевдоготическом стиле. Можно спрятаться за ней и раздеться. Фиби, конечно, поднимет шум, но к тому моменту будет уже неважно, что она подумает.