Книга Умереть не до конца, страница 184 – Питер Джеймс

— Принимая во внимание тяжесть преступления и весомость улик против подозреваемого, мы просим разрешения изъять также его одежду.

— Не возражаю, – ответил офицер.

— Какого черта? – воскликнул Бишоп. – Что за…

Держа арестованного за обе руки, Брэнсон и Николл вывели его через еще одну темно-зеленую дверь. Они прошли по коридору с покатым полом, кремовыми стенами и красной полосой тревожной сигнализации, тянущейся по всей длине помещения слева, мимо желтого столба с предупреждающим треугольным знаком, изображающим падающую фигуру, и большими буквами с надписью «Идет уборка». А затем свернули за угол и оказались в коридоре, где располагались уже непосредственно камеры для задержанных.

Увидев ряд дверей тюремных камер, Бишоп запаниковал:

— Я… я страдаю клаустрофобией. Я…

— За вами будут круглосуточно наблюдать, сэр, – мягко сказал Ник Николл.

Они посторонились, чтобы пропустить женщину, которая толкала тележку, нагруженную потрепанными книгами в мягких обложках, а затем остановились возле полуоткрытой двери камеры.

Гленн Брэнсон толкнул ее и прошел внутрь. Николл, крепко держа Бишопа за руку, последовал за ним.

Первое, что поразило Бишопа, когда он вошел, – это невыносимый, тошнотворный запах дезинфицирующего средства. Он в недоумении оглядел маленькую продолговатую комнату. Кремовые стены, коричневый пол, точно такая же жесткая скамья, что и в камере ожидания, с такой же поверхностью из искусственного гранита, а на ней тонкий синий матрас. Зарешеченное окно, сквозь которое вообще ничего не видно, зеркало наблюдения на потолке, вне пределов досягаемости, и такая же недосягаемая, нацеленная на него сверху вниз камера видеонаблюдения. Бишоп почувствовал себя так, словно бы вдруг стал участником телевизионного реалити-шоу «Большой брат».

А еще в камере был современного вида туалет, с сиденьем из искусственного гранита и кнопкой смыва на стене, а также удивительно современный умывальник, отделанный тем же крапчатым материалом. Бишоп заметил решетку динамика внутренней связи с двумя ручками управления, вентиляционное отверстие, затянутое сеткой, и стеклянную панель в двери.

О боже! Он почувствовал в горле комок.

Констебль Николл, державший в руке какой-то сверток, начал его разворачивать. Бишоп увидел, что это синий хлопчатобумажный комбинезон. Молодой человек лет двадцати с небольшим, одетый в белую рубашку с эмблемой охраны и черные брюки, подошел к двери, держа в руках стопку коричневых пакетов для улик, которые он протянул Брэнсону. Затем сержант закрыл дверь камеры и сказал:

— Мистер Бишоп, снимите, пожалуйста, всю одежду, включая носки и нижнее белье.

— Я требую адвоката.

— С ним уже связываются. – Брэнсон указал на решетку интеркома. – Как только до него дозвонятся, вы сможете с ним поговорить.

Бишоп начал раздеваться. Констебль Николл поместил каждый предмет в отдельный пакет для улик, даже каждый носок упаковал отдельно. Когда Брайан обнажился догола, Брэнсон вручил ему хлопчатобумажный комбинезон и пару черных парусиновых туфель без шнуровки.

Как только Бишоп надел и застегнул комбинезон, интерком внезапно захрипел, ожил, и он услышал уверенный, но обеспокоенный голос Роберта Вернона.

Испытывая одновременно облегчение и смущение, Бишоп босиком прошлепал к переговорному устройству: