Книга Умереть не до конца, страница 51 – Питер Джеймс

Голову Скунс брил наголо – вернее, это делала Бетани каждый раз, когда заходила к нему, – а от его нижней губы к подбородку тянулась узкая неровная полоска щетины. Бетани говорила, что это придает Скунсу загадочный вид, особенно если надеть фиолетовые солнцезащитные очки.

Однако теперь он редко смотрелся в зеркало. В детстве, помнится, часами пялился на свое отражение, пытаясь убедить себя, что он вовсе не так уж некрасив и уродлив, как говорили мать и брат. Но с некоторых пор это его больше не волновало. Скунс прекрасно ладил с девочками. Хотя, честно говоря, сейчас лицо его могло испугать кого угодно: высохшее, покрытое волдырями, исхудавшее настолько, что казалось, кости черепа просвечивают сквозь кожу.

Организм Скунса пошел вразнос: не надо быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. И дело тут не в самих наркотиках, а во всякой дряни, которую подмешивают к ним жулики-дилеры. У него почти постоянно кружится голова, и еще лихорадит, бросает из жара в холод и обратно: такое чувство, словно бы живешь то в знойной дымке, то в зимнем тумане. Память стала совсем дерьмовая, он не мог толком сосредоточиться, даже чтобы досмотреть до конца какой-нибудь фильм или телешоу. На коже вечно какие-то язвы, еда в желудке не держится. А еще Скунс потерял счет времени. Иногда даже не мог вспомнить, сколько ему лет.

«Кажись, двадцать четыре, – подумал он, – или около того». Он хотел уточнить у своего брата, когда вчера вечером позвонил тому в Австралию, но не получилось.

Именно брат, на три года старше и на фут выше, первым назвал его Скунсом, и ему это очень понравилось.

А что? Скунсы – злобные, дикие твари. Они подкрадываются тайком, умеют защищаться. С ними лучше не связываться.

В подростковом возрасте Скунс просто помешался на автомобилях. А потом обнаружил в себе талант угонять их: это для него оказалось совсем просто. А когда прошел слух, что он может угнать любую машину, какую захочет, у него внезапно появились друзья. Скунса арестовывали дважды: в первый раз дали условный срок и запретили водить машину, хотя он был еще слишком молод, чтобы иметь права, а во второй раз с ним уже церемониться не стали, отправили на год в колонию для несовершеннолетних.

И вот сегодня на мятом листе бумаги, лежавшем у него в кармане, был записан заказ на еще одну машину. Новый «Ауди А-4» с откидным верхом, автоматической коробкой передач, небольшим пробегом, металлик – синий, серебристый или черный.

Скунс остановился, чтобы перевести дух, и его вдруг накрыла волна неопределенного темного страха, моментально высосав всю дневную жару, как будто он попал в морозильник. По коже снова поползли мурашки, как и раньше, словно бы на ней кишел миллион термитов.

Скунс заметил телефон-автомат. Очень кстати. Ему срочна нужна была доза, чтобы сконцентрироваться и обрести равновесие. Он вошел в будку и с трудом закрыл тяжелую дверь: это простое физическое усилие заставило его задыхаться. Черт. Он прислонился к стене кабинки, где было невероятно душно, чувствуя головокружение; ноги подгибались. Схватив трубку, он вытащил из кармана монету и вставил ее в прорезь, затем набрал номер Джо.

— Это Уэйн Руни, – произнес он тихо, как будто кто-то мог его подслушать. – Я на месте.

— Дай мне свой номер. Я перезвоню тебе.