Книга Умереть не до конца, страница 48 – Питер Джеймс

Даррен между тем начал наводить порядок в прозекторской, вокруг стола на колесиках, где лежала Кэти Бишоп. Он сбрызнул пол дезинфицирующим средством с запахом лимона и протер его шваброй, затем полил его отбеливателем, потом «Трайджином» и, наконец, включил автоклав.

Час спустя он выкатил Кэти Бишоп на каталке под лиловым покрывалом, со сложенными на груди руками и маленьким букетом живых розовых и белых роз, в зал для прощания – маленькую узкую комнатку с длинным окном, где хватало места только для родственников, которые могли постоять возле тела. Помещение это было немного похоже на часовню с изящными голубыми занавесками, а алтарь здесь заменяла маленькая ваза с пластиковыми цветами.

Грейс и Брэнсон ждали в соседнем помещении, наблюдая через стекло, как Линда Бакли, миловидная энергичная женщина лет тридцати с небольшим, с короткими светлыми волосами, одетая в строгий темно-синий костюм и белую блузку, привела туда для процедуры опознания Брайана Бишопа.

Они видели, как он пристально посмотрел на лицо мертвой жены, а потом пошарил под саваном, вытащил ее руку, поцеловал и крепко сжал. По лицу Бишопа текли слезы. Затем он упал на колени, полностью охваченный горем.

Именно в такие моменты, а Грейсу за его долгую карьеру много раз доводилось наблюдать подобное, ему хотелось быть кем угодно, только не офицером полиции. Один из его школьных товарищей изучил банковское дело и теперь работал управляющим филиалом строительного общества в Уэртинге, наслаждаясь хорошей зарплатой и спокойной жизнью. Другой организовывал рыболовные туры с брайтонской пристани и вообще ни о чем не парился.

Грейс наблюдал за Бишопом, не в силах отключить эмоции, каждой клеточкой своего тела сопереживая этому человеку. Он и сам едва сдерживал слезы.

— Черт возьми, как же бедняга страдает, – тихо сказал ему Гленн.

Грейс пожал плечами, включив в себе полицейского.

— Может быть.

— Господи, да ты просто какой-то непробиваемый.

— Раньше я таким не был, – парировал Грейс. – Пока не сел к тебе в машину. Тут уж пришлось стать непробиваемым, чтобы хоть как-то это пережить.

— Очень смешно.

— Так ты сдал экзамен на полицейских курсах скоростного вождения?

— Представь себе, я провалился.

— Серьезно?

— Ага. Потому что ехал слишком медленно. Можешь в это поверить?

— Могу ли я поверить? А почему бы и нет?

— Господи, Рой, как же ты меня достал. Вечно одно и то же. Каждый раз отвечаешь вопросом на вопрос. Не пора ли уже избавляться от этих полицейских замашек?

Грейс улыбнулся.

— Не вижу ничего смешного, – окрысился Брэнсон. – Тебе задали простой вопрос: можешь ли ты поверить, что я провалил экзамен, потому что ехал слишком медленно?

— Нет, не могу, – ответил Грейс, при этом ничуть не покривив душой.

Он вспомнил, как друг в последний раз катал его, когда тренировался перед экзаменом. Когда Грейс выбрался из машины – как ни странно, целый и невредимый (правда, похоже, это произошло по счастливой случайности, а не благодаря навыкам водителя), – то решил, что ни за что больше не сядет в автомобиль, если за рулем будет Гленн Брэнсон: скорее уж он позволит удалить себе без анестезии желчный пузырь.

— И тем не менее это правда, – ответил Брэнсон. – Экзаменаторы завернули меня.

— Приятно осознавать, что в мире еще есть здравомыслящие люди.