Книга Умереть не до конца, страница 75 – Питер Джеймс

«Хорошо, Рон. Итак, Джон, у вас есть тридцать секунд. Время пошло».

«Привет, Рон. В какой стране находится курорт Монастир? Варианты…»

У Софи скрутило желудок. Она схватила пульт и выключила звук. Взгляд девушки снова метнулся к дверному проему, затем к сумочке с мобильным телефоном, стоявшей на туалетном столике вне пределов досягаемости.

Тень слегка подергивалась. Кто-то затаился там, но невозможно стоять не шелохнувшись.

Софи инстинктивно потянулась к подносу. Это было единственное оружие, которым она в данный момент располагала, если не считать маленькой вилки.

— Эй! – позвала она. – Кто здесь?

Затем незваный гость вошел в комнату, и весь ее страх моментально испарился.

— А, это ты! – Софи облегченно выдохнула. – Боже правый, как же ты меня напугал! Ты чего прячешься?

— Я просто не знал, будешь ли ты рада меня видеть.

— Ну что ты, конечно же, я очень рада, – сказала она. – Мне так хотелось поговорить с тобой, увидеть тебя. Как ты? Я… вот уж не ожидала…

— Я принес тебе подарок.

Во времена детства Роя Грейса Брайтон и Хов были двумя отдельными городами, в равной степени захудалыми, хотя и каждый на свой манер. А потом они слились, соединенные в довольно странном месте виртуальной границей, настолько хаотичной и нелогичной, словно бы ее нарисовала пьяная коза. Или, что более вероятно, это сделал комитет трезвых градостроителей, у которых, по мнению Грейса, в совокупности было еще меньше мозгов, чем у козы.

В результате возникла городская агломерация Брайтон-энд-Хов. Потратив последние пятьдесят лет на то, чтобы вконец разрушить транспортную систему Брайтона и лишить его легендарную набережную элегантности эпохи Регентства, идиоты-планировщики теперь обратили свою некомпетентность на Хов. Каждый раз, когда Рой проезжал по набережной мимо отвратительного вида отеля «Тистл», «Кингсвеста» с его ужасной позолоченной крышей и Брайтон-центра, обладавшего всем архитектурным изяществом тюрьмы строгого режима, он испытывал неодолимое желание заглянуть в мэрию, схватить парочку чиновников и вытряхнуть из них душу.

Только не подумайте, что Грейс был противником современной архитектуры, вовсе нет. Он восхищался множеством современных зданий, включая так называемый «Корнишон» в Лондоне. Просто не мог спокойно смотреть, как его родной город, который он так любил, постоянно портят посредственности, воцарившиеся в отделе городской архитектуры.

Для случайного посетителя Брайтон становился Ховом на единственной части границы, которая была действительно отмечена довольно красивой скульптурой крылатого ангела, державшего в одной руке шар, а в другой – оливковую ветвь. Фигура эта стояла на набережной и называлась статуей Мира. Сейчас Грейс, сидя на пассажирском сиденье «форда-мондео», разглядывал из левого окна силуэт ангела, вырисовывающийся на фоне неуклонно темнеющего неба.

На противоположной стороне дороги в Брайтон по двум полосам въезжали автомобили. Поскольку окна были опущены, Рой мог слышать все звуки: выхлопы, скрежет, тарахтение… В пятницу вечером центр Брайтона становился сущим адом. В ближайшие часы город оживет, и полиция будет дежурить в основном на Уэст-стрит (этакой Лас-Вегас-Стрип местного разлива), делая все возможное, как и обычно в конце рабочей недели, чтобы не дать этому месту превратиться в зону боевых действий, подогреваемых наркотиками.