Книга Темная ночь, страница 103 – Пейдж Шелтон

Теперь я хотела вспомнить.

Мне нужно было вспомнить. Я знала, что способна на это. Нужно было только расслабиться и сосредоточиться. Непростые задачи, но я уже какое-то время над ними работала.

Несколько раз глубоко вздохнув, я нашла точку, в которой одновременно находилась в проклятом фургоне и в безопасности на Аляске. Завеса между двумя мирами была тонкой, и я удерживала ее на месте всеми силами.

В лобовое стекло фургона светило солнце. Ярко. Жарко. Да, очень жарко и душно. Кондиционера не было, и с тех пор, как Тревис схватил меня тем душным летним днем, с меня не переставал течь пот.

В динамиках задребезжала музыка. Ретро. По радио мы слушали только болтовню и старье из 1950-х и 1960-х. У приемника в фургоне не было режима FM, не было дискового или кассетного проигрывателя. Только AM.

Пели что-то вроде: «Большие девочки не плачут – не пла-а-ачут». Я помнила мужской фальцет. Тревис подпевал в невидимый микрофон, косясь на меня и делая вид, что это серенада.

Он выключил радио.

— Ты ведь плачешь, Элизабет Фэйрчайлд?

Я плакала. За три дня похищения я много плакала. Я не сразу это осознала – я что, действительно провела в фургоне три дня? Связанная, с кляпом во рту, оскорбленная всеми возможными способами?

Я больше не смотрела на Тревиса прямо, но видела его боковым зрением. Он пытался привлечь мое внимание, заставить меня повернуть голову. В последний раз, когда я отреагировала на его издевки, он ухмыльнулся и сказал:

— Посмотрела, посмотрела!

Все. Хватит. Я просто хотела поскорее умереть. Если он не убьет меня, при первой же возможности я убью себя или нас обоих. Второй вариант был предпочтительнее, конечно.

На дороге впереди что-то произошло. Машины сбавляли скорость. Тревис был слишком занят своими издевками и не сразу заметил. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал, но авария пришлась бы очень кстати. Я собрала последние силы.

— Твою ж… – заорал Тревис, ударив по тормозам. Фургон качнулся, но остановился.

Он спас нас от столкновения с грузовиком. Моя надежда снова поблекла. Дальше мы поехали медленно, но не останавливаясь.

— Ты моя, только моя, ты ведь понимаешь? – сказал Тревис. Мы едва ползли. – Ты будешь моей навсегда. Слышишь? Ты меня слушаешь?

Я слышала, и меня чуть снова не стошнило. В прошлый раз от этого стало только невыносимей. Я с усилием удержала кислоту в желудке. Больше там ничего не осталось.

— Моя, только моя-и-я-и-я, моя, моя, моя, – пел Тревис.

И я сорвалась. В этот момент, на Аляске, сидя с закрытыми глазами в пикапе на самом тихом перекрестке в мире, я вспомнила свои ощущения.

Во мне что-то вскипело. Если бы я верила в высших существ, я бы решила, что это оно, но я не верила. В глубине меня что-то проснулось.

Внутри закрутился циклон ярости, подпитываемый страхом. Он зародился в груди и распространился на все тело, до кончиков пальцев. Я раньше никогда не чувствовала подобной силы, подобной мощи.

Тревис все напевал, а я наклонилась вперед, а потом качнулась назад, поднимая ноги. У меня были скреплены лодыжки, пояс и бедра привязаны к сидению, но я все равно могла двигаться, поворачиваться в стороны. Почему я не делала этого раньше – не знаю, но теперь это казалось мне единственным выходом.

Я нашла правильный угол и лягнула Тревиса в бок. Он не понял, что я делаю, – так быстро все произошло. Я вспомнила удивление на его лице. Мысль о том, что я застала его врасплох, заставила меня рассмеяться. А потом я вернулась в прошлое.