Книга Темная ночь, страница 104 – Пейдж Шелтон

Фургон завилял, его занесло, и он свалился с обочины, но не перевернулся.

В полете я повернулась на сидении. Пока Тревис орал, я выбила дверь. Он привязал меня к сидению какой-то тряпкой, но перед ураганом моей мощи ей было не устоять. Я дернулась, чувствуя, как из груди выбивает воздух, а потом дернулась снова с такой силой, что могла бы разорвать себя на две части.

Но вместо этого тряпка поддалась. Я выпрыгнула из фургона и упала на склон обочины. Я сильно ударилась головой, но откатилась как можно дальше.

Остановившись, я смогла поднять голову. Другие машины тормозили, люди из них бежали мне на помощь.

Тревис перегнулся к пассажирскому креслу.

— Ты моя, Бет, но вы, Риверсы, никогда не слушаете, да?

А потом он уехал. Захлопнул дверь, которую я выбила, вернулся за руль и умудрился завести двигатель. Тревис убрался к чертям прямо перед тем, как я отключилась.

Я открыла глаза в настоящем. По лицу лились слезы. Я смогла. Я освободилась. Сама, одна. Я знала, что сбежала, но до этого момента не помнила деталей – я сделала то, что должна была. Чувство свободы и гордости, которое принесло это воспоминание, было таким гигантским, что могло не уместиться даже на Аляске.

Я осознала кое-что еще. Прощальными словами Тревис дал мне понять две вещи: он знает мою семью, и он знает, кто я такая.

Это была не то чтобы новость, но она каким-то образом лишила мантру силы. Я ее поняла. Я осознала, что Тревис сказал эти слова, потому что я дала отпор.

И победила.

Я шмыгнула носом и вытерла слезы рукой в перчатке. Побеждать было приятно.

Вокруг не было ни одной машины. Мне все еще нужен был ноутбук, поэтому я вывернула на дорогу и дала колесам хорошенько сцепиться с асфальтом, прежде чем надавить на газ.

Я как раз набирала скорость, когда впереди из пролеска выбежала упряжка собак, тянущих сани. Они повернули на дорогу. Я впервые увидела их при свете дня, на асфальте. Зрелище было поразительное – простота саней в сочетании с силой собак. Я подумала, что такое нужно увидеть каждому.

— Элайджа, – сказала я вслух.

Я была на безопасном расстоянии от него и от собак, но теперь мне захотелось с ним поговорить. Я чуть прибавила скорость, а потом – хоть это было довольно грубо – посигналила ему. Всего лишь один раз коротко нажала на клаксон.

Погонщик был одет в огромный пуховик, но я заметила, как он слегка повернул голову, а потом направил собак к краю дороги. Я тоже свернула и помахала рукой, как я надеялась, дружески.

На такой дороге и в такую погоду сразу остановиться нелегко ни на пикапе, ни на упряжке, но мы справились.

Я выскочила из машины и побежала к погонщику.

— Элай…

— Что тебе нужно? – спросил мужчина. Его лицо скрывал воротник и защитная маска, но я сразу поняла, что он не тот, за кого я его приняла. Он был стройнее и, наверное, моложе.

— Прости. Я думала это Элайджа Уайетт. Я с ним хотела поговорить.

Понимание сняло раздраженное напряжение с его плеч.

— Нужен эвакуатор?

Я просто кивнула.

— Как мне с ним связаться?

— Все просто звонят в «Тошко». – Он замялся. – Ты та самая новенькая со шрамом?

— Я тут живу уже несколько месяцев… Но да, это я, – сказала я, пожав плечами.

— Я Грант. Приятно познакомиться. – Он посмотрел на дорогу. – Если не найдешь Элайджу, значит, он уехал с собаками. Мы иногда ездим одним и тем же путем, но сегодня я его не видел. К востоку от аэропорта есть что-то вроде трассы. Он может быть там. Если поймаешь связь, позвони в аэропорт, спроси, не видели ли его Харвингтоны. – Он глянул на небо. – Говорят, они сегодня планируют летать, но кто знает.