Книга Игра и грани, страница 10 – Марина Серова

Я кивнула, мысленно составляя список и связывая его в логические цепочки. Картина вырисовывалась неприятная, но пока что довольно типовая для бизнес-конфликтов.

— Мотивы? Что он хочет? Просто набить карман погуще?

— Полный контроль над бизнесом, — без колебаний ответил Морозов, и его голос стал жестче. — «Факел» — это не только футбол и будущая детская школа. Это земля, недвижимость, растущий бренд, муниципальное финансирование. Он хочет отжать проект целиком, вытеснив меня. Делает это тонко, исподтишка.

— Полиция? — спросила я, хотя уже знала ответ, но должна была услышать это из его уст.

— Нет, — он резко покачал головой. — Любое официальное заявление, даже самый осторожный запрос, — и он сразу узнает, что его деятельность находится под пристальным наблюдением. Он уйдет в тень, прикроет все следы, а меня выставит параноиком, который кидается на своего же партнера. Мне нужны доказательства. Тихие, железные и неоспоримые. Чтобы предъявить ультиматум ему или совету директоров, если понадобится.

Сумерки сгущались стремительно, окрашивая небо в свинцово-синие тона. Ветер с Волги, ничуть не ослабевая, стал по-настоящему зимним, пронизывающим. Морозов, не говоря ни слова, почти машинально достал вторую сигарету, и я не стала его останавливать. Он закурил, и в резком, оранжевом свете уличного фонаря его лицо казалось вырезанным из серого, промерзшего камня. Холодный влажный воздух обжигал щеки, и в этой тревожной атмосфере его подозрения звучали все более убедительно и зловеще.

Я задала еще несколько уточняющих вопросов, выясняя детали о контрагентах, о методах работы Гринева, о его связях. Из сдержанных, но точных ответов Морозова медленно складывалась картина методичного, почти изощренного подрыва. Гринев действовал не как жадный воришка, а как тактик. Он не просто воровал — он системно уничтожал репутацию и авторитет Морозова внутри проекта, создавая у инвесторов и сотрудников видимость его некомпетентности и нерешительности. Он ставил под удар сам «Факел», лишь бы вынудить Алексея уйти, сломленным и обесчещенным.

— Он играет не на краткосрочную прибыль, а на долгосрочную власть, — тихо, подводя итог, произнесла я, и Морозов лишь молча кивнул, выпуская медленную струйку дыма в темнеющее, холодное небо. Его молчание было красноречивее любых слов.

Вскоре мы, продрогшие, вернулись в спасительное тепло кофейни. Артем был уже внутри и как ни в чем не бывало занимал свою привычную позицию у стойки, словно и не покидал ее. На нашем столе, будто возникнув из ниоткуда, стояла новая, только что сваренная для меня порция кофе в турке. Терпкий, насыщенный, знакомый до боли аромат ударил в нос, и я почувствовала, как на душе становится спокойнее и увереннее. Я молча подошла к стойке и положила перед Артемом купюру. Он кивнул, одним движением приняв плату, и снова отступил в свою молчаливую тень, не задав ни одного вопроса. Как же здорово, когда тебя понимают без слов, чувствуют твое состояние и при этом не лезут в душу с расспросами, сохраняя эту драгоценную дистанцию.

Мы с Морозовым снова устроились за своим столиком. Я достала телефон, чтобы занести первые, самые важные заметки — имена, ключевые даты, суммы. В этот момент женщина с книгой, все это время неподвижная, как зачарованное изваяние, наконец поднялась. Она не посмотрела в нашу сторону, не выразила никаких эмоций. Она просто закрыла книгу, аккуратно положила ее в сумку и, плавно скользя, вышла на улицу, растворившись в сгущающихся сумерках. Мы продолжили обсуждение, я уточняла детали, выстраивая в голове примерный план действий.