Книга Игра и грани, страница 104 – Марина Серова

Тем временем остальные оперативники перекрыли выходы и начали оцепление кабинета, не позволяя никому из сбежавшейся на шум охраны и персонала приблизиться или что-либо задеть.

— Всем оставаться на местах! — раздалась новая команда.

Николая и Наталью короткими, но не грубыми рывками повели к лифту.

От былой ярости не осталось и следа — Николай, совершенно сломленный, шел, сгорбившись, будто невидимая тяжесть придавила его к земле. В то же время Наталья, высоко подняв голову, с ледяным спокойствием в глазах шагала в окружении стражи с таким видом, словно это не арест, а триумфальное шествие на эшафот.

Они скрылись в кабине лифта. Двери закрылись. Оперативники, закончив зачистку, так же быстро и молча, как и появились, начали отход, оставив после себя гробовую тишину, следы недавнего побоища и нас с Морозовым, стоявших в оцепенении посреди этого хаоса. Я огляделась по сторонам, и мой взгляд задержался на ярком цветовом пятне среди сдержанных темных тонов. Красный. На кожаном диване, стоящем в углу кабинета и совершенно не пострадавшем в ходе конфликта, лежал крупный тонкий красный палантин. Не пальто. Не плащ, не ветровка. Палантин — такой большой, что вполне мог укрыть плечи целиком и создать видимость верхней одежды. Я осторожно взяла ткань двумя руками и развернула шарф во всю его площадь. Нижний левый край был слегка неряшлив. Нитки там стянулись, создав дополнительную драпировку в том месте, где от этого палантина оторвался и остался на ветках небольшой кусочек материи.

Спустя четыре недели я сидела в «Ромашке» и пила кофе. Раннее утро окрасило все в мягкие золотистые тона. Я разглядывала реку. Солнце уже играло на ее поверхности, слепя бликами, а по набережной медленно прохаживались редкие прохожие, любуясь первыми почками на деревьях. Близился май, и воздух был по-весеннему свеж и прозрачен.

В кафе, кроме меня, никого не было, отчего все казалось мне особенно уютным. Даже Артем, несмотря на то что он не растерял своего хмурого выражения лица, сумел подстроиться под весну — начал добавлять в свой и без того уникальный кофе новые специи, отчего напитки становились еще ароматнее. Я потягивала уже вторую чашку, вдыхая пряный запах кардамона и корицы и наблюдая, как за окном проносится стайка голубей.

Алексей появился точно в назначенное время. Продвигаясь между столиками, он снова неловко развернулся и задел один из них. Он нервно поправил пиджак и направился ко мне.

— Спасибо вам большое, Татьяна, — начал он, садясь и слегка отодвигая бокал с водой.

— Это моя работа, — ответила я и сама удивилась, насколько шаблонно прозвучала моя фраза. Хотя она была правдивой.

Он кивнул, затем неловко почесал переносицу, словно подбирая слова.

— У меня вопрос, Татьяна. Как вы узнали, что Гринева… или Джутова, как ее правильно называть… будет там? И как вы догадались, что нужно вызывать оперативников?

— А я и не знала, — честно ответила я, пожав плечами. — Я пригласила их не для того, чтобы арестовывать виновницу убийств, а для Николая Александровича. На него у меня уже был собран изрядный компромат, обвиняющий его в финансовых махинациях.

Морозов задумчиво покачал головой, его взгляд скользнул по потолку.

— Надо думать, он все валит на супругу? — поинтересовалась я.