Книга Игра и грани, страница 34 – Марина Серова

— Расскажите, пожалуйста, что вы говорили во время дачи показаний в полиции, — спросила я, делая вид, что не знаю деталей.

Я предпочла не раскрывать всех своих возможностей. Мне было важно услышать, как он будет излагать события сейчас, в спокойной обстановке, и проверить, не появится ли новых деталей или, наоборот, противоречий.

Он меня не разочаровал. Морозов рассказал все в точности так, как было зафиксировано в протоколе. В том числе он упомянул, что прибыл на парковку возле «Ромашки» примерно за двадцать минут до нашей случайной встречи.

— Где вы были до этого? — тут же уточнила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как естественное любопытство.

Он рассказал, что провел большую часть дня на стройплощадке «Факела», разбираясь с текущими вопросами, а затем, почувствовав усталость и внутреннее напряжение, сел в машину и просто поехал по городу без определенной цели.

— Почему вы решили приехать именно в это место? — не отпускала я.

— Знаете, я просто слонялся по городу и выбрал случайную кофейню, — ответил он, пожимая плечами. — Увидел вывеску «Ромашка», свободное место у обочины… Решил остановиться. Зашел за сигаретами, а потом пошел за кофе.

Его объяснение звучало правдоподобно, учитывая его состояние в тот вечер. Я ему поверила. По крайней мере, в этой части истории.

— Теперь расскажите мне, пожалуйста, про вашего партнера, — плавно перевела я разговор в нужное русло.

Морозов слегка улыбнулся, но в его глазах не было веселья.

— Его зовут Николай Александрович Гринев. Ему сорок два года. Знакомы мы с ним более пятнадцати лет, еще со времен работы в одной строительной компании. Совместные дела ведем последние лет восемь. «Факел» — это не единственный наш совместный проект. Раньше мы вместе занимались реконструкцией нескольких жилых домов в центре, затем вложились в сеть автомоек. Гринев закончил Тарасовский строительный техникум, а потом заочно отучился в Московском университете управления. Он женат. Детей у него нет. С его семьей, с его супругой, я знаком хорошо. Раньше мы часто общались… парами.

— Парами? — переспросила я, уловив странный акцент на этом слове.

— Я вдовец, — тихо, но четко сказал Морозов, и его лицо мгновенно стало мрачным, словно на него опустилась тяжелая тень. — Несчастный случай.

Я решила дальше не расспрашивать на эту болезненную тему, но мысленно отметила эту информацию. Все его слова я тем временем аккуратно конспектировала в заметки на своем смартфоне, уже составляя план проверки каждого факта.

— Вы были знакомы с погибшей? — сменила тему я, возвращаясь к сути дела.

— Мне неизвестно ее имя, — покачал головой Морозов.

— Ольга Воробьева, — ответила я и внимательно, не мигая, посмотрела в его лицо, пытаясь уловить в его глазах, в малейшей мимике хотя бы проблеск узнавания, намек на то, что это имя ему о чем-то говорит.

— Вроде незнакомое имя, — ответил Морозов после короткой паузы, и его ответ, на мой слух, прозвучал искренне. Ни тени сомнения, ни признаков беспокойства. Лишь легкая усталость от необходимости вновь и вновь возвращаться к деталям прошедшей ночи.

Согласно рассказу Морозова, тревожные сигналы, заставившие его усомниться в партнере, начали проявляться примерно за полгода до нашей встречи. До этого момента, включая весь начальный этап строительства «Факела», он безоговорочно доверял Гриневу все финансовые операции и документооборот, их партнерство казалось идеально отлаженным механизмом. Однако постепенно Морозов стал замечать странные закономерности: участившиеся случаи несоответствия в отчетных документах, появление новых контрагентов с сомнительной репутацией, которые неизменно оказывались связаны с Гриневым, и настойчивые рекомендации последнего перевести часть активов в офшорные зоны под предлогом налоговой оптимизации. Особое недоумение вызвало у Морозова стремление Гринева постепенно отстранить его от принятия ключевых решений по текущим проектам под предлогом излишней загруженности основателя. Эти, казалось бы, разрозненные эпизоды начали складываться в любопытную картину систематического вытеснения Морозова из бизнеса, который они годами строили вместе.