Книга Игра и грани, страница 31 – Марина Серова

— Да, — ответила я, — я же предлагала…

— Я тоже буду только за, — поспешно перебил он меня.

— Я предлагаю встретиться в 17 часов, если вам, конечно, удобно, в кофейне Black Drop. Я вам адрес в сообщении писала, — напомнила я.

— Продиктуйте, пожалуйста, еще раз адрес, будьте добры, — попросил Морозов, и в его голосе снова проскользнула та самая странность — какая-то натянутая вежливость, смешанная с внутренним напряжением.

— Перекресток Шмидта и Ермолова, северная часть города, — я четко продиктовала адрес.

— И еще раз… в 17:00? — переспросил он, будто проверяя и себя, и меня.

— Да, я подтверждаю. В 17:00 встречаемся там, — окончательно согласовала я.

Я положила трубку, нажав кнопку отбоя, и снова уставилась на часы. Три часа дня. Если бы не этот своевременный звонок Морозова, я, наверное, могла бы просидеть за этими материалами до самой поздней ночи, утонув в деталях. Увидев время, я вдруг с неприятной ясностью осознала, что за последние сутки в моем желудке побывало только огромное количество кофе и больше ровным счетом ничего. Чувство голода, заглушаемое до этого адреналином и сосредоточенностью, теперь дало о себе знать легким, но настойчивым подсасыванием под ложечкой.

До встречи с Алексеем оставалось не так много времени — чуть меньше двух часов. Поэтому я решила устроить себе вынужденный, но необходимый перерыв в просмотре камер и показаний. Тем более что на данном этапе я и так поглотила достаточное количество информации, которую теперь нужно было мысленно переварить. Я была абсолютно уверена, что по старой профессиональной привычке я буду возвращаться к этим файлам снова и снова, пересматривая их под разными углами. Но того спасительного ответа, того кристально ясного доказательства, о котором я мечтала, в них пока не увидела, как и предсказывал Кирьянов.

С чувством досады, смешанной с усталостью, я закрыла крышку ноутбука. В третий раз за эти сутки, в третий раз за сегодняшний день я привычным движением нажала на кнопку кофемашины, слушая ее обнадеживающее урчание, и направилась к холодильнику в поисках чего-нибудь съестного, что помогло бы мне дожить до встречи с Морозовым без голодного обморока.

Я открыла холодильник. И что я, собственно, ожидала в нем увидеть? Последние месяцы я существовала на доставке еды, и мои отношения с готовкой и запасами свежих продуктов давно превратились в формальность. Внутри, освещенная одинокой лампочкой, лежала груша сомнительной свежести, бутылка минералки, «Левомеколь» и «Троксевазин» — немое свидетельство моей одинокой и слегка запущенной жизни.

Я закрыла дверцу, а потом, поддавшись какому-то иррациональному порыву, снова ее открыла, будто рассчитывала, что мой холодильник волшебным образом превратился в холодильник-самобранку и на его полках вдруг появятся свежие продукты. Увидев неизменный печальный натюрморт, я снова тихо чертыхнулась. И тут же с радостью охотника, нашедшего добычу, вспомнила о заветной пачке лапши быстрого приготовления, которая покоилась в глубине шкафчика, среди пакетов с крупами и банок с кофе. Мое спасение.

Я включила электрический чайник и принялась взирать на его матовый бок, слушая, как внутри нарастает шум закипающей воды. Голова в этот момент блаженно пустовала — все тревоги, догадки и разочарования от просмотра записей куда-то отступили, уступив место навалившейся физической усталости и настойчивому чувству голода. Когда чайник наконец вскипел и отключился с решительным щелчком, я залила кипятком хрустящие брикеты лапши в глубокой миске, накрыла ее тарелкой и, предварительно убрав ноутбук, отнесла свое скудное пиршество на широкий подоконник. Он служил мне и креслом, и обеденным, и рабочим столом — универсальная станция для одинокого жителя седьмого этажа.