Книга Первый выстрел, страница 31 – Анна Васильевна Дубчак

— Что есть, то есть. Но теперь все в прошлом. Вероника сама приняла такое решение. А вот та девушка — нет. Кто-то ее наказал или казнил. Соседка говорит, девушка была очень красивая. Как актриса. Пусть уже найдут ее убийцу и посадят. Все, иду, пока не пьяная, надо позвонить.

Герману на самом деле было все равно. Пока Светы не было (он слышал, как она разговаривает по телефону в гостиной), он выпил еще одну рюмку и закусил кусочком колбасы.

— Все! Готово дело! Я рассказала!

— И что? Тебе спасибо сказали?

— Представь себе да!

Света подошла к столу, Герман уже налил ей очередную порцию водки, и она залпом выпила. Потом протерла губы ладонью и потянулась, как если бы тело затекло от долгой неподвижности.

На ней была тесная зеленая облегающая кофточка и черная юбка.

— Пойду переоденусь, хотя бы лифчик сниму…

На Германа ее слова не произвели никакого впечатления, он устал уже сопротивляться или что-то ей объяснять. Вспомнив, что где-то в кладовке завалялась прошлогодняя банка маринованных маслят, он отправился туда, принес ее, вымыл, пыльную, под краном, обтер полотенцем, открыл ключом и понюхал. Пахло хорошим пряным маринадом. Достав салатник, он вывалил туда грибы, затем принялся чистить луковицу.

— А вот и я!

Светлана появилась за его спиной в халатике Вероники и обняла Германа, прижала к себе.

— Хватит уже, — мягко сказал он, — садись. Смотри, какие маслята нашел!

— В лес, что ли, бегал, пока меня не было? — мелким заливистым хохотком отреагировала Света.

И Герман, вместо того чтобы злиться на нее, на этот ее дурацкий смех и желание расшевелить его как мужчину, впервые подумал о ней с благодарностью: сейчас, когда ему так плохо и он не знает, что с ним будет дальше, вырвется ли он из этой своей тяжкой смури и вырвется ли вообще, именно такая женщина, легкая, глуповатая и веселая, ему сейчас и нужна. Она спасет его, поможет.

— И куда мы теперь? Ну кто там дальше по списку?

Они вернулись в машину, и Женя с силой хлопнула ладонями по рулю. Она была так зла на мать, что не знала, куда ей сейчас деть эту свою злую энергию.

— Мама, ты что себе позволяешь? Ты зачем комментируешь или делаешь выводы в присутствии наших свидетелей? Какое право ты имеешь давать им оценку? Или тем более говорить такие чудовищные вещи про жертву?! Называть ее мошенницей?! Это просто недопустимо!

— Женя, ты же сама говорила, что надо вести себя как можно естественнее, что я и делала. Что это ты на меня набросилась?

— Мама, ты зачем сказала, что мы никакие не знакомые Чумы, а помогаем следствию? Мы зачем вообще туда пришли?

— Я подумала, что, если признаться, что мы никакие не знакомые, что ведем расследование, то и отношение к нам будет серьезное, что нам расскажут всю правду.

— Больше ты со мной никуда не поедешь, понятно? Я сейчас же наберу такси и отправлю тебя домой, в Подольск.

— Я не хочу туда. Что я там буду делать?

— Это твое личное дело. Можешь, в конце-то концов, оставаться в Москве, походить по магазинам, делай что хочешь, но уже без меня.

— Ходить по магазинам? У меня что, деньги лишние есть?

Женя достала свою банковскую карточку и протянула матери:

— Вот тебе деньги. Сходи в кафе, съешь пирожное… Запоминай код…

— Так давай вместе сходим. Что ты меня гонишь? Ну что я такого сделала? Женя, успокойся уже!