Книга Смерть позвонит сама, страница 127 – Андрей Толоков

— Он нас срисовал, – вдруг спокойно сказал один из оперов, невысокого роста коренастый парень. Звали его Степан.

— Рассказывай, Степа, – сказал Николай Иванович.

Степан, не поднимая головы, кашлянул пару раз и сказал:

— Он нас расшифровал сегодня утром.

— Откуда такая уверенность? – спросил Костя.

— Это точно, – подтвердил Степан. – Объект вышел утром из подъезда. Мы еще не сменились. Было без двадцати шесть. Он обошел свою «Волгу» и потом резко так повернул голову в нашу сторону. Во дворе, как назло, ни души. Один дворник метет, старикашка. Лапшин к нему подошел и начал с ним говорить. Недолго говорил. Потом ушел в подъезд. А старикашка остановился и давай нас разглядывать. Мы снялись и уехали.

— Как же так? – с досадой произнес Немирович. – Почему сразу не доложили?

— Не было уверенности, – ответил Степан. – Да и как он мог понять? Стояли мы далеко. Лица наши он разглядеть не мог. На чем прокололись, не пойму.

— А при чем тут ваши лица? – спросил Костя.

В разговор вступил Сергей. Он рассказал, как вчера, выходя из отделения, они прошли мимо Лапшина. Но в таком ракурсе, как это было, вряд ли водитель прокурора смог запомнить их лица. Но если даже увидел, то разглядеть издалека, да еще в салоне автомобиля, невозможно.

Константин подошел к столу Ильина и спросил начальника, указывая на телефон:

— Можно?

— Да.

Костя снял трубку и набрал номер телефона дежурного по отделу.

— Это Немирович, – сказал в трубку Костя. – Кто вчера дежурил до вечера? Понятно.

Капитан положил трубку и обратился к Николаю Ивановичу:

— Надо срочно вызывать Стеценко.

Старшина вошел в кабинет начальника, боязливо озираясь. Он рассказал о вчерашнем разговоре с Анатолием на крыльце отделения.

— И куда он потом пошел? – спросил Ильин.

— Сказал, в туалет.

— Ты уверен?

— Нет. Я докурил и вернулся на пост. Толик минут через пять вышел на улицу. И все.

Все присутствующие поняли, что Лапшин вполне мог пройти во внутренний двор отдела и увидеть там автомобили опергруппы. Становилось понятно, почему Анатолий обратил внимание на «Москвич», стоящий далеко от его дома. Вот в чем была причина такого поведения водителя.

— Где Саенко? – спросила Баринова.

— У нас в кабинете. Она с Волковым, – ответил Немирович.

— Хорошо. Значит, до нее он не доберется. Подаю в розыск. Надо перекрыть все пути. Сережа, отвезите меня в прокуратуру. Николай, поставьте в известность Регинского. Уже нет смысла партизанить. Что делать, вы знаете. Я у себя.

Лапшин словно провалился сквозь землю. Последним, кто его видел, так это завхоз прокуратуры Синицын. Мужчина рассказал, что водителя он встретил в коридоре первого этажа. На вопрос: «Что с тобой?» – Анатолий ответил: «Заболел» – и вышел во внутренний двор. Там, в одном из подсобных помещений, оказалось открыто окно и выставлена решетка. Сомнений не оставалось, Лапшин отсюда проник на территорию парка. А вот куда он пошел дальше, установить не удалось.

Во все возможные места, где мог бы появиться преступник, были отправлены люди. Наступил вечер, но Лапшина так и не нашли. Он напомнил о себе уже ближе к полуночи. В отдел милиции поступил звонок из пионерского лагеря. Того самого, где находился Дима Казаков. Звонил директор. Он был в панике. Дима пропал. Определили это сразу после десяти, когда укладывали ребят спать. Поискали на территории – нет. В соседней деревне тоже. После этого сообщили в милицию. Оставалась надежда, что мальчик решил вернуться домой. Но дома его тоже не оказалось.