Книга Смерть позвонит сама, страница 129 – Андрей Толоков

— Клешня там, – сказал Витя. – Он один живет.

Костя дернул калитку. Закрыто. Из глубины двора раздался звонкий лай собаки. Собака заливалась, иногда похрюкивая от злости и бешеного желания защитить дом и хозяина. Дверь маленькой веранды распахнулась с «нафталиновым» скрипом, и оперативники услышали голос Щепкина:

— Кого там хрен принес?

— Поговорить надо, Василий, – ответил из темноты Костя.

— А ты кто такой?

— Капитан Немирович. Из розыска. Помнишь меня?

Щепкин спустился с крыльца и подошел к калитке. Он узнал Константина, но открывать не спешил.

— Чего тебе, начальник? Поздновато уже для бесед.

— Помощь твоя нужна.

— Я хренею, – громко захохотал Василий. – Легавым помощь урки понадобилась. Че, хату вскрыть надо?

— Найти хату надо. – Костя не поддавался на провокации Клешни. – В дом пустишь? Или так и будем через забор разговаривать?

— Заходите, гости дорогие. – Василий отворил калитку и пошел впереди. Собака продолжала заливаться лаем. – Заткнись, Чапа! – крикнул хозяин.

Пес заскулил и побрел в будку.

— Вот это тихоня! – воскликнул Щепкин, выслушав рассказ Немировича про «подвиги» Лапшина. – Решил всем бабам отомстить разом.

— Василий, у нас время идет на минуты, – прервал возмущения Клешни Костя. – Пацан ни в чем не виноват. Лапшин может его убить. Ты же понимаешь, терять ему нечего. Где Лапшин может держать мальчишку?

Щепкин встал из-за стола, взял с плиты чайник и стал пить прямо из горлышка. Пил долго, не спеша. Потом поставил чайник на стол перед собой и несколько раз звякнул крышкой.

— Че-то мне мальца жалко. Старею.

— Так пока не состарился совсем, помоги.

— Где-то, мне кажется, в апреле… Да, в апреле это было, – начал тихо говорить Василий. – Я решил тряхнуть стариной. В буру поиграть. Кислая жизнь надоела. Пошел к корешам. Пошуршал колодой. Проигрался. Расплатиться не хватило. В долг никогда не беру. Но тут выхода не было. Думаю, возьму халтуру, заработаю. Я же теперь честный гражданин. Хаты обносить не пойду. Беня, ему я заторчал, дал неделю. Это нормально, я же не баклан какой-то левый. Но мулька не в этом. Когда я решил свалить, пришел Глухой. Очканул, когда меня увидел. Признаюсь, у меня тоже очко сыграло. Я же тогда не знал, что легавый тут почти каждый день карты мечет. Зыркнули друг на друга и разошлись. А через пару дней приходит ко мне в цех Ляпа.

— Кто такой Ляпа? – тут же задал вопрос Костя.

— Ну Лапшин. Погоняло я ему приклеил – Ляпа. Пришел Ляпа и говорит: «Могу денег дать. Ты же Бене должен?» У меня зенки по полтиннику. Этот пассажир мне деньги предлагает. Совсем мир перевернулся. Я его хотел пинками гнать, а потом думаю, он мне всю халтуру засветит. Ляпа с директором автобазы Сидорчуком вась-вась. Короче, долго бакланю. Ляпа сказал, надо тиснуть манекен в универмаге. Бабу такую пластмассовую. Он с живой-то не может. Кран сломан, – Клешня ехидно захихикал. – Рассказал Толян, где их сложили. За это заплатил. Про долг мой – это меня точно Глухой вломил. Манекен бабский я Толяну вытащил. В багажник бросил. Деньги получил. Попросил подвезти меня. Поехали. Смотрю, он у базара остановился. Там рыгаловка прямо на углу. Толян говорит, сейчас приду. Из рыгаловки Глухого выводит. Глухой в лабуды. Слюни по асфальту. На заднее сиденье его бросил, и поехали дальше. Только он, сука, не домой меня везет, а в сторону нефтебазы повернул. Я кататься с Ляпой не подписывался. Тут еще этот на заднем сиденье смердит. Вышел я прямо на повороте к гаражам. Перешел через дамбу, попутку поймал и доехал. Я к чему это все, есть у Толяна какая-то нычка на нефтебазе. И скорее всего, в гаражах. Глухого трясите, пусть вспоминает. Вдруг повезет. Может, он еще не все мозги пропил.