Книга Дело чёрного старика, страница 111 – Андрей Толоков

— У меня есть предположения. Но я хочу услышать их от тебя.

— Сейчас в твоём голосе я слышу нотки допроса, – Люба встала. Лицо её стало холодным. – От тебя за версту прёт недоверием. Я отвечу тебе, но после этого ты уйдёшь.

Василий тоже встал и кивнул в знак согласия.

— Как бы ты поступил, Вася, если бы тебе, как снег на голову свалилась родственница из мест не столь отдалённых. Маргарита была судима. В те времена это было пятно. А я молодая перспективная актриса. Я хотела успеха и славы. Зачем мне этот хомут. Поэтому мы сразу решили, что наше родство будем скрывать. Да, я ей помогла устроиться на работу. Да, я приютила её на некоторое время у себя. И на этом всё! Теперь тебе понятно? Мог бы и сам догадаться, а не задавать мне этих мерзких вопросов. Теперь уходи.

У Пожарской настолько испортилось настроение, что вместе с Василием её дом покинула и подруга. Конечно, Неля могла остаться, но оценив состояние актрисы, решила уехать.

1994 год. 30 июня. 18:05

На обратном пути Неля вела машину намного аккуратнее. Она долгое время молчала, а потом вдруг свернула с трассы и подъехала к придорожному ресторану.

— Пойдёмте, Василий Иванович, я угощу вас ужином, – сказала Неля, заглушив двигатель.

Куприянов с нескрываемым удивлением посмотрел на спутницу.

— Да! – твёрдо сказала Неля, как бы отвечая на немой вопрос мужчины. – Я именно та женщина, которая не любит называть себя девочкой. Я сама хозяйка своей жизни и своих желаний. Я хочу угостить вас ужином. Отказ не приму, – Неля смотрела на Василия. В её взгляде читалось только одно желание, получить от Куприянова согласие. Иного действительно не подразумевалось.

— Мне очень неудобно.

— Ладно! Расскажу про свою корысть. Мне вдруг захотелось выпить и посадить вас за руль. Теперь вам удобно?

Куприянов улыбнулся и отстегнул ремень безопасности.

Неля к обеду заказала сто грамм «Старой Москвы». «Да, я в ней не ошибся, – думал, глядя на то, как Неля махнула рюмку, Куприянов. – Смотри-ка, хрупкая такая, женственная, а водку не боится».

— Не удивляйтесь, Василий Иванович, – сказала, закусывая Неля, видя как Куприянов за ней наблюдает. – Да, я такая. Пусть это вас не смущает.

— Я и не смущаюсь.

— Вы лучше мне скажите вот что. Что вы такое сказали Любе, что она взбеленилась.

— А вы заметили, что она взбеленилась?

— Еще бы! Я её такой видела пару раз в жизни. Это был третий.

— А вы давно с Пожарской дружите?

— Давно. Лет десять, наверное. Я раньше работала вместе с Мишей. А потом, когда настали новые времена, ушла в бизнес.

— С Мишей, это с Лейсбургом? – перебил повествование Нели Василий.

— Да. Он тогда ещё снимал, а я была у него директором картины.

Куприянов взял графин с водкой и спросил:

— За вами поухаживать?

— Валяйте!

Василий налил водки. Неля подняла рюмку, давая понять, что пьёт за своего нового знакомого и выпила.

— Неля, а мне интересно, вы сказали, что это на вашей памяти третий случай, когда Люба так сильно разгневалась.

— Да, – Неля подняла указательный палец и замолчала что-то вспоминая. – Да, точно третий.

— А в каких обстоятельствах были предыдущие два? – спросил Куприянов.

— Первый, я точно помню, когда к ней в московскую квартиру заявилась эта тётка, Рита. Нежданно-негаданно. Мы у Любы отмечаем её день рождения и вдруг звонок. Все гости уже за столом. Никого не ждем, а тут дзынь-дзынь. Любаша пошла открывать и пропала. Миша пошёл узнать, в чём дело. Короче, припёрлась эта родственница, без предупреждения. Здрасти, я ваша тётя. Любаня Мишу выгнала. Шипела, рычала на кухне. Я пыталась заглянуть, а она на меня зыркнула вот точь-в-точь как сегодня. Минут через двадцать она эту тётю Риту выпроводила. Праздник был испорчен.