Книга Табакерка императрицы, страница 17 – Сергей Леонтьев

— Ну, не так уж много я знаю, но постараюсь. А если племянника дома нет?

— Подождём, погуляем вокруг, перекусим где-нибудь. Появится, никуда не денется.

1918 год, Петроград

Поздней ночью в малом зале Института благородных девиц в Смольном монастыре собрался на экстренное заседание Всероссийский центральный исполнительный комитет. Света не было, на электрическом заводе имени пролетария Петровского случилась очередная диверсия. Две керосиновые лампады освещали только стол председателя и первые два ряда пришедших членов комитета. Остальное пространство зала тонуло в темноте. С керосином в республике было туго. Председательствовал Яков Свердлов. Собравшиеся дымили папиросами, тихо переговаривались, слышались матерная ругань и тихий нервный смех. Повестку никому не объявили, но все знали, что экстренные заседания проводятся по чрезвычайным и, как правило, неприятным поводам.

Свердлов поднял руку, призывая к тишине.

— Товарищи, – начал он, – сегодня мы должны принять решение, которое изменит ход истории. Когда в октябре прошлого года партия большевиков, возглавляемая товарищем Лениным, взяла в свои руки власть, освободила рабочих от рабского и унизительного труда, дала землю крестьянам и вернула солдат с фронтов империалистической войны, наши враги – недобитые капиталисты-эксплуататоры, помещики и служащие им офицеры-золотопогонники – объединились, вовлекли в свои ряды несознательные трудовые элементы и решили задушить молодую советскую республику.

Он перевёл дух, налил в стакан мутноватую воду из давно не мытого графина, выпил и продолжил:

— В Поволжье и на юге страны эсеры коварно ударили в спину советской власти и подняли крестьянское восстание. В основном их поддерживают кулаки и зажиточные крестьяне, но часть малоземельных крестьян, оболваненных эсеровскими эмиссарами, также примкнула к повстанцам. На Кавказе белая армия Деникина приближается к Екатеринодару, Ставрополю и Армавиру.

— Яков! – раздался грубый голос из темноты. – Мы не хуже тебя знаем обстановку. Давай к делу, решение-то какое нужно принять?

Свердлов повысил голос и продолжил, игнорируя замечание:

— Золотопогонники уже захватили Самару. В мае в Сибири взбунтовались бывшие военнопленные австро-венгерской армии, захваченные царским режимом чехи и словаки, которых освободила советская власть. Они захватили оружейные склады, двигаются вдоль транссибирской магистрали, уже заняли Челябинск и подходят к Екатеринбургу. А вы знаете, товарищи, что в Екатеринбурге находится семья бывшего императора и сам Николай.

В зале повисло тяжёлое молчание.

— Товарищи! – Свердлов тяжело вздохнул. – На нас лежит серьёзная ответственность. Вопрос о судьбе бывшего царя и его семьи требует окончательного и незамедлительного разрешения. Я сегодня разговаривал с товарищем Троцким^[22]. Он сказал, что верные советской власти воинские части Екатеринбурга слишком малочисленны и не смогут долго противостоять чехам.

В зале послышался гул голосов. К столу председателя кавалерийской походкой вышел красный казак Зорин.

— Что тут разрешать. – Он полоснул рукой сверху вниз, разрубая невидимого врага от макушки до седла. – Царя Николашку – расстрелять! Императрицу с дитями – в монастырь или в скит – в лес подальше. Попов застращать, чтобы языки не распускали.