Книга Табакерка императрицы, страница 19 – Сергей Леонтьев

— А с утра сегодня Вовка не выходил, – сообщила словоохотливая старушка. – В поликлинику свою зубную не пошёл к восьми, как обычно. Заболел, может?

— А вы откуда знаете, что не выходил? – поинтересовалась Оксана.

— Так слышно же, у меня глаза слабые стали, а слышу хорошо. Вовка как уходит – дверями хлопает, я чуть с кровати не падаю. И тихо у него со вчерашнего вечера, только телефон звонил. У нас стены-то тонкие, всё слышно. А вы из поликлиники?

— Да, – подтвердил Андрей, – мы из поликлиники, интересуемся, почему товарищ на смену не вышел.

— Так, наверное, с этим немцем поругался, давление подскочило, может, удар случился, надо скорую вызвать! У моего мужа покойного тоже удар случился: он с начальником поругался. Неделю в больнице полежал и помер.

— С каким немцем Вовка поругался?

— Так вечером вчера к нему немец приходил, орали они, падало что-то, потом тихо стало, и немец ушёл, я в глазок видела.

— А почему думаете, что немец? Говорили по-немецки?

— Не, слов я не разобрала, орали больше. Одет он не по-нашему.

— И после ухода немца Вовка не выходил?

— Не выходил, точно не выходил.

— Во сколько немец приходил, не помните?

— Должно быть, в шесть приходил.

— Точно в шесть, не путаете?

— Ничего я не путаю. Это до новостей было, новости по второй программе полседьмого кажут, я всегда смотрю. Ещё думала, что из-за криков ихних не услышу ничего, но они аккурат к новостям орать закончили, тихо стало.

— Надо участкового вызвать, – подала голос Оксана. – Дверь вскрыть, проверить, может, и в самом деле с Владимиром беда случилась?

— Я вот что думаю, – сообщила соседка. – Немец этот Вовку убил! Я немцам ещё с войны не верю, им что комара убить, что человека – всё едино!

— Ну почему же сразу убил? – возразил Андрей. – И за что? Но участкового лучше вызвать. Телефон есть у вас?

— Нет у меня телефона. У Вовки есть, а мне, ветерану труда, блокаднице, не положено. Вызывайте, если хотите, на углу автомат стоит. Только нашему участковому что в лоб, что по лбу. Толку от него как от козла молока. И врачиха из поликлиники такая же бестолковая. Вот у меня ноги мёрзнут, – старушка показала на валенки, – а врачиха лекарство не выписывает. Может, вы выпишете, раз из поликлиники?

— Мы, бабушка, из зубной поликлиники, – развёл руками Андрей, – от ног лекарства не выписываем.

— Ладно, пошла я тогда. У меня суп на плите стоит.

Старушка скрылась за дверью.

— И что теперь? – спросила Оксана.

Андрей пожал плечами.

— Не знаю. Но эта ссора вчерашним вечером мне не нравится. Вчера племянник табакерку унёс, сегодня на работу не вышел…

Он снова громко постучал в дверь шестой квартиры, потом повернул ручку. Дверь открылась. Андрей вопросительно посмотрел на Оксану. Та нерешительно кивнула.

Они вошли в тёмную прихожую. Воздух был спёртый, и ещё запах, знакомый запах начинающегося разложения…

— Останься здесь, – попросил Андрей.

— Нетушки, я с тобой, – сказала девушка дрогнувшим голосом.

В большой комнате, по-видимому гостиной, были явные свидетельства драки: перевёрнутое кресло, поваленный на пол торшер, осколки разбитого стеклянного графина. Племянник лежал на полу, на спине, широко раскинув руки. Остекленевшие глаза уставились в потолок. На лбу рана округлой формы с ровными, ввёрнутыми в глубину краями.