Книга Табакерка императрицы, страница 7 – Сергей Леонтьев

— Наоборот, – сказал он. – Это гипогликемическое состояние, передозировка инсулина.

— Я так и знал, так и знал! – запричитал племянник. – Перепутала дозировку! Говорил ей, давайте укол сделаю. Я врач-стоматолог. Она ни в какую. Только сама!

Раздался звонок в дверь, прибыла бригада скорой помощи. Молоденький врач был рад присутствию в квартире опытного коллеги, согласился с диагнозом, ввёл внутривенно глюкозу и сказал, что забирает пациентку в больницу.

— Вот и хорошо, – обрадовался племянник, – а я пойду, мне надо срочно на работу, и так уже опоздал!

Он подхватил толстый портфель и почти бегом бросился к выходу.

— Стойте! – крикнул вдогонку Андрей. – Как мы дверь закроем?

— Захлопните, замок автоматический. Я могу идти?

— Нет, сначала скажите вашу фамилию, имя, отчество и место работы. Такой порядок, – строго сказал Сергеев, пресекая возражения.

— Да, так положено, – подтвердил врач скорой. – Я должен записать в карте, кто вызвал бригаду.

— Климин Владимир Петрович, семнадцатая стоматологическая поликлиника, – нехотя пробормотал мужчина и выскочил из квартиры.

Андрей задумчиво посмотрел ему вслед. Потом подошёл к серванту. Старинная табакерка, доставшаяся Харитоновой в наследство от матери, за которую племянник предлагал пятьдесят тысяч, стояла на своём месте за стеклом.

После введения глюкозы у Анны Авксентьевны стабилизировалось артериальное давление, но в сознание она не пришла. Доктор спустился в машину за носилками, Андрей сказал, что поможет вынести пациентку.

Оксана подошла к серванту, чтобы ещё раз взглянуть на старинную вещь, и нахмурилась. Потом открыла стеклянную дверцу, взяла табакерку в руки, подняла крышку.

— Что ты делаешь? – спросил Андрей.

— Это не та табакерка, – ответила девушка.

— Как не та? Дай посмотрю. – Он покрутил изделие, пожал плечами. – Рисунки те же. Объясни.

— Андрюша, я не могу объяснить, я не специалист. У нас в художке^[14] по керамике был только ознакомительный курс. Но я вижу: это другая табакерка.

— Как ты видишь?

— Та выглядела как новая. А эта просто новая.

— Подделка? Уверена?

— Уверена! – Оксана решительно тряхнула головой.

— Интересное кино. Подожди, я сейчас.

Он прошёл на кухню, открыл холодильник. Как и предполагал, флакончик тёмного стекла стоял в дверце на полке. Андрей взял в его руки, прочитал этикетку. Стандартный инсулин, срок годности не истёк, на резиновой крышке следы проколов. Он положил флакончик в карман и вернулся в гостиную. Врач скорой уже принёс носилки.

1759 год, Санкт-Петербург

Заказ был непростым, как и все заказы Елизаветы Петровны. Три года опытов и экспериментов, напряжённая работа с раннего утра до поздней ночи, а часто и ночью, дали результат. Смешивая в разных пропорциях белую глину, полевой шпат и кварц, он получил массу, изделия из которой не уступали белизной и утончённостью китайскому фарфору. Ещё много времени и сил ушло на поиск лучшего метода формовки и декорирования. Но всё было не зря. Преподнесённый к именинам Елизаветы Петровны «Собственный Ее Императорского Величества» фарфоровый сервиз из ста восьмидесяти семи предметов удостоился высочайшего одобрения. Дмитрий Виноградов был пожалован имением в Ревельской губернии с двумя деревеньками по сто крестьянских душ каждая. Но главное, что слава русского фарфора разлетелась далеко за пределы державы.