Книга Взрыв, страница 36 – Сергей Леонтьев

Вслед за боевиками Турок вышел на улицу, вопросительно посмотрел на дежурившего перед воротами парнишку. Тот отрицательно помотал головой. Удовлетворенно кивнув, Турок вернулся в бокс, задвинул на двери засов и сел на край опасно накренившегося стола.

— Ты уверен, – обратился он к Студенту, – что девчонка у доктора?

— Я до двух ночи под окнами квартиры шатался, как милиция уехала – свет не зажигали, в подъезд ни девчонка, ни мамаша не заходили.

— И?

— Мамаша, скорее всего, у какой-нибудь подруги отлеживается. А девчонка точно у доктора. У них ро-ман. – Последнее слово Студент произнес нараспев и хихикнул.

— Тетрадь?

— Видимо, у нее. Если не спрятала где-то. Хотя с чего бы ей прятать? Вряд ли вообще поняла, что это.

— Теперь поймет, когда мамаша расскажет, что Шрам в квартире искал.

Турок перевел взгляд на Гвоздя:

— Ты задачу понял?

— А че тут не понять? С девчонкой что делать?

Турок пожал плечами.

— Что хочешь. Мне тетрадь нужна. Оплата в двойном размере, сделать нужно быстро.

— А если доктор будет под ногами путаться?

Турок вскинул брови, изображая удивление.

— Гвоздь, ты странные вопросы стал задавать. Может, проблемы у тебя?

— Нет проблем, Турок.

— Ну и хорошо.

За тридцать девять дней до взрыва на станции Сортировочная.

Москва, Дубовый зал ресторана при Центральном доме литераторов

Вход в старинное здание в стиле романтического модерна на улице Воровского, некогда принадлежавшее князю Борису Владимировичу Святополк-Четвертинскому, простым смертным был заказан. Величественный швейцар далеко не каждому посетителю позволял подняться по мраморной лестнице, хранившей память о Маяковском, Твардовском, Фадееве и даже великом физике Нильсе Боре. Пройти по следам классиков можно было, только предъявив писательский билет. Справедливости ради надо сказать, что у «народных»^[33] строгий привратник билеты не спрашивал.

У завсегдатаев столика за ширмой в Дубовом зале, в известном на всю страну ресторане, писательских билетов никогда не было. У них были другие билеты, открывающие многие двери и именуемые казначейскими.

Укрывшая столик ширма не позволяла полюбоваться настенными фресками и знаменитой люстрой, подаренной Сталиным Горькому. Зато можно было спокойно поговорить, не опасаясь нежелательных свидетелей.

Трое безбилетных посетителей имели высокие должности в партийных органах и государственных учреждениях, но их основной сферой деятельности было руководство многотысячным коллективом, производственные достижения которого не попадали в передовицы газеты «Правда»^[34]. Посвященные знали этих людей под псевдонимами: Директор, Бухгалтер, Юрист.

— В Караганде серьезные проблемы. – Юрист подлил «Армянский» Директору и себе. Бухгалтер коньяк не пил из-за язвы желудка, потягивал венгерский «Токай-Асу».

— Играет контора, в МВД предупредили, что они не контролируют ситуацию. Мы начали выводить людей, но можем не успеть.

— Надо успеть. – Директор залпом опрокинул фужер, подставил для новой порции, повернулся к Бухгалтеру: – Что у тебя?

— Проблема в С. Наместник своевольничает, продолжает параллельный бизнес, по которому не отчитывается. Я вам уже докладывал.

— Вечно эти… – Директор вставил крепкое слово, – провинциалы считают себя самыми умными. Держи под контролем. Нам только в С. сейчас неприятностей не хватает.