Книга Вторжение, страница 28 – Сергей Леонтьев

В полутемном коридоре ряд дверей с маленькими зарешеченными окошками. Одна приоткрыта. Кривича втолкнули внутрь, старшина зашел следом, конвойные остались снаружи. Дверь захлопнулась. Квадратную комнату без окон освещала яркая электрическая лампочка без абажура под потолком. У стены напротив входа стоял стол. За столом сидел угрюмого вида прапорщик в форменной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Старшина предал сидящему синюю канцелярскую папку с завязанными тесемками. Прапорщик развязал тесемки, достал лист бумаги с печатным текстом, внимательно прочитал, положил лист обратно в папку. Равнодушно посмотрел на арестанта.

— Раздевайся. Старшина, забери у него барахло, оно ему больше не понадобится.

Кривич продолжал стоять, сжимая в руках бумажный пакет с вещами, и разглядывал комнату. Кирпичные, неоштукатуренные стены. На правой, примерно на уровне человеческой головы, кладка потрескалась, местами раскрошилась. Похоже было на то, что в стену стреляли. В дальнем углу на полу виднелась аккуратная стопка черных пластиковых мешков. О предназначении мешков Кривич старался не думать.

Прапорщик вышел из-за стола, подошел к Кривичу, навис над арестантом. Стоя он оказался почти на голову выше бывшего подпоручика и значительно шире в плечах. В правой руке прапорщик держал пистолет, казавшийся игрушкой в огромной ладони. Без замаха прапорщик ударил Кривича левой снизу в челюсть. Лязгнув зубами, тот повалился назад, но старшина не дал ему упасть, вернул в прежнее положение и поднял упавший на пол пакет с вещами. В голове подпоручика звенело, во рту появился привкус крови.

— Я сказал, раздевайся, – повторил прапорщик.

— Зачем? – спросил Кривича внезапно осипшим голосом. Несмотря на то что в комнате было прохладно, лицо его заливал пот. Арестантская роба прилипла к спине.

От второго удара в живот Кривич согнулся, колени подкосились, он повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух. Старшина взял его за плечи, снова поставил на ноги.

Непослушными пальцами Кривич начал расстегивать пуговицы.

— Быстрее, гнида! – поторопил прапорщик. – Ты не один, очередь задерживаешь!

Он кивнул в сторону черных мешков.

— Вы… вы не имеете права, – выдавил Кривич. – Должен быть суд…

— Какой тебе суд, нацистский прихвостень?

Прапорщик сунул пистолет под нос Кривича. Из ствола явственно пахло порохом.

У Кривича забурлило в животе. Он почувствовал, что сейчас обделается.

— Да кончайте его, потом разденем, – раздался сзади голос старшины. – А то до вечера возиться будем.

— Сам раздевать будешь, – пробурчал прапорщик. – Лицом к стене!

Кривича толкнули к стене, испещренной следами от пуль. В затылок уперся ствол. Кривич зажмурился, его трясло.

— Отставить, – раздался тихий голос.

Дежуривший на проходной офицер был неприступен. «Вам пропуск заказан? Нет? Освободите помещение!» Вот и весь разговор. Вызвать старшего лейтенанта Воронова он категорически отказался, а при попытке Сергеева настоять на своем расстегнул кобуру на поясе и сказал, что сейчас вызовет наряд.

Выйдя на улицу, Андрей присел на скамейку в сквере напротив проходной и задумался. Сначала пропал Николай, теперь Воронов. Если быть точным, старший лейтенант не пропал, но не пришел на им же самим назначенную встречу в общежитии. А это, учитывая обязательность Воронова, почти одно и то же.