Книга Вторжение, страница 32 – Сергей Леонтьев

В прошлом году, когда в соседней Первомайке корова околела и ветеринары сибирскую язву заподозрили, Авдотья Николаевна людей в похожих костюмах видела. «Противочумные» называются. Только эти в ярком свете, что из-за деревьев от «тарелки» шел, казались больше и страшнее. И двигались как неживые. Прямо к их вагону! Авдотье Николаевне почему-то вспомнилась нечисть из фильма «Вий». Сразу стало очень страшно. Только что в вагоне было шумно, все говорили, удивлялись, даже шутили, а тут разом замолчали. И тишина такая, что в ушах зазвенело. Потом интеллигентная на вид женщина в очках, на учительницу похожая, завизжала так, что стекла задрожали. Авдотья Николаевна продолжения ждать не стала, залезла под лавку. И как только она там поместилась, рядом с обогревателем?

Должность заведующего неврологическим отделением Андрей совмещал с дежурствами. Во-первых, не хотел терять практику, во-вторых, прибавка к зарплате совсем не лишняя для семейного бюджета. Когда позволяло расписание занятий в институте, на смену с ним выходила Оксана, перешедшая на пятый, предпоследний курс. После изменения статуса доктора Сергеева с перспективного «холост» на бесперспективный «женат» негласная борьба за второй номер в его бригаде среди незамужних фельдшериц прекратилась.

Сегодня с Андреем работала Оксана. После седьмого вызова они вернулись на подстанцию ближе к полуночи. Оксана сбегала в «заправочную», пополнила медицинский ящик-укладку и отправилась спать в комнату отдыха. Завтра у нее важный зачет. Андрей тоже собрался отдохнуть и прилег в кабинете на диване. Диван был старый, скрипучий, узкий и короткий, но лучше подремать на нем, чем слушать в мужской комнате отдыха соловьиные трели.

Дело в том, что доктор-кардиолог по фамилии Соловей во сне храпел. Храпели, конечно, многие, но Соловей обладал выдающимся храпом – звучным, с затейливыми переливами и с длинными паузами апноэ⁵⁷. Собственно, именно эти паузы и не давали выспаться остальным членам коллектива. Как только соловьиные рулады прекращались, срабатывали профессиональные рефлексы – и все начинали считать время задержки дыхания. Если задержка приближалась к критическим двум минутам – готовились проводить реанимационные мероприятия. Реанимация доктору Соловью еще ни разу не потребовалась, но уснуть в его смены в мужской комнате отдыха было невозможно.

Впрочем, этой ночью Андрею не помог и диван в отдельном кабинете. Два часа он проворочался с боку на бок, вспоминая разговор с Голубицким.

Бывший доцент кафедры физики Максим Голубицкий, ныне работающий сторожем на второй овощебазе, не выглядел опустившимся и потерявшим человеческий облик, чего Андрей втайне опасался. Одетый бедно, но чисто и вполне прилично, с аккуратно подстриженной бородкой, он приветливо встретил в своей сторожке Сергеева и даже угостил чаем с сушками и вареньем. Не исключено, конечно, что помогла рекомендация Виталия Исааковича.

Они проговорили весь вечер, не только про неопознанные летающие объекты. Голубицкий оказался эрудированным и остроумным собеседником, не кичащимся своими знаниями, и, видя живой интерес Андрея, откровенно делился мыслями и наблюдениями с молодым человеком. Почувствовав, что здесь нет закрытых тем, Андрей задал вопрос, который в другой обстановке оставил бы при себе: