Книга Вторжение, страница 39 – Сергей Леонтьев

— Вы из городской администрации? – спросила тетка, тяжело дыша. – Александр Сергеевич предупреждал, он сейчас на измерениях, просил в кабинете его подождать. Пойдемте, я вас чаем напою.

Пить чай в кабинете директора в планы Сергеева не входило.

— Сейчас приду, – cказал он. – Только на знак посмотрю, достопримечательность все-таки.

— Да-да, конечно, – радостно закивала тетка.

— Вы идите, ставьте чайник, я дорогу знаю.

Тетка повернулась, пошла к корпусу.

— Постойте, – окликнул ее Андрей, – а давно у вас колючую проволоку натянули? – Он показал на окружающий территорию забор. – Что-то я раньше не замечал.

— Недавно. – Тетка оглянулась, понизила голос: – Директор велел никому не говорить, но вам-то можно. К нам новое оборудование завезли. Дорогое, секретное.

— Какие могут быть секреты на метеостанции?

— Так это… – Тетка снова оглянулась, подошла вплотную, зашептала: – С обороной страны связано.

— А где же тогда охрана?

— Ну, днем никто не полезет, а ночью дежурят, с оружием.

— Понятно, ну, идите, я сейчас.

Тетка убежала. Сергеев тоже не стал задерживаться. Не хватало еще с городской администрацией встретиться. К тому же он увидел и узнал все, что хотел.

Выехав за ворота, Андрей остановился за пределами видимости «бдительного» сторожа, не потрудившегося даже выйти из будки, чтобы проводить гостя. К машине подбежал школьник Вовка, которого Андрей высадил, не доезжая станции.

— Пойдемте, покажу, – возбужденно зашептал Вовка.

— Пойдем, – ответил Андрей. – А ты чего шепотом?

— Ну, вдруг кто подслушивает…

От дороги в сторону густого кустарника уходила накатанная колея. Они прошли метров семьдесят и остановились на небольшой полянке.

— Здесь, – уверенно сказал Вовка.

Вчера вечером он пришел в общежитие после общения с пацанами. Те рассказали, что по ночам, когда «тарелки» летают, из города приезжает уазик⁶⁷. На метеостанцию не заезжает, прячется в кустах. Что там в кустах происходит, пацаны не знают, близко подходить боятся. Но недавно один мальчик случайно оказался рядом и видел, как из машины вылезли зеленые и страшные. Подробного описания зеленых из мальчика вытащить не удалось, только удалось узнать, что они «очень страшные».

— Мелкий еще и бестолковый, – прокомментировал Вовка. – Третий класс.

Место, где уазик по ночам прячется, пацаны Вовке при свете дня показали, сюда он Андрея и привел.

Сергеев обошел полянку по кругу, внимательно смотря под ноги и жалея, что он не умеет читать следы, как Натаниэль Бампо⁶⁸. Однако серый цилиндрик в почерневшей от первых заморозков траве он увидел.

— Что это? – Вовка возбужденно дышал рядом.

— Шприц одноразовый импортный. – Андрей повертел находку в руках, рассматривая полустертую надпись. – «Бектон Дикинсон». Надо же, у нас на скорой таких нет, стеклянные автоклавируем.

— Это важно? Дядю Колю поможет найти? – с надеждой спросил Вовка.

— Не знаю пока, отдам токсикологам, пусть посмотрят, что в шприце было. Здесь около миллилитра осталось, должно на анализ хватить. – Он потрепал приунывшего Вовку по вихрастой голове. – Не грусти, найдем мы дядю Колю. И ты молодец, не зря меня сюда притащил.

Вовка расплылся в счастливой улыбке.

Сначала вернулся слух. Как будто из ушей вытащили пробки. Николай услышал голоса, слов было не разобрать, разговаривали за стеной. Потом постепенно рассеялся туман перед глазами. Николай понял, что находится в незнакомой большой комнате с высокими потолками и белыми стенами. Окна задернуты плотными шторами, под потолком яркие лампы искусственного света. Он лежит на широкой кровати с плотным матрасом, похожей на те, что ставят в палатах интенсивной терапии. На спинке кровати висит табличка, обращенная в проход. В больницах на таких табличках пишут имена пациентов. Николай попытался подняться – и не смог. Он подвигал, насколько было возможно, руками и ногами – вроде все цело. Скосил глаза на свои руки – широкие ремни фиксируют запястья. Такие же, наверное, на ногах. Приподняв голову, Николай осмотрелся. Слева и справа тоже стоят кровати, за ними еще. Всего не меньше восьми. На кроватях совершенно неподвижно лежат укрытые до подбородка простынями люди. Они живые, слышно, как дышат. Коля абсолютно голый, также укрыт тонкой простыней. Он попытался вспомнить, что произошло. Это оказалось непросто, мысли тяжело, со скрипом ворочались в голове. Николай попытался сосредоточиться – голова отозвалась болью, затылок налился свинцовой тяжестью, застучало в висках. Хотелось просто лежать и ни о чем не думать. Коля изо всех сил напряг мышцы ног – правую голень свело судорогой, очень больно, зато в голове немного прояснилось.