Онлайн книга «Радиация»
|
Наконец в трубке раздался приятный баритон: — Слушаю, подполковник Дубов. — Товарищ подполковник, пришел телекс из спецлаборатории во Владивостоке. — Зачитайте выводы. Лейтенант зачитал. На другом конце телефонной линии некоторое время звучали потрескивания. — Товарищ подполковник? – напомнил о себе лейтенант. — Контрразведка факс получила? — Так точно, канцелярия направила нам и копию во второй отдел. — Несите мне заключение. — Есть, товарищ подполковник, только я не понимаю, откуда взялся… — Несите заключение, лейтенант, – отрезал Дубов. Дважды перечитав текст, подполковник поднял трубку городского телефона, подержал в руке и снова опустил на рычаг. Начальник Первого отдела26 НИИ «Химприбор» был старым служакой. Без письменного запроса нужную информацию у него не получишь. Дубов взял официальный бланк, составил запрос и подписал у полковника Маркова, тот как раз оказался на месте. Через пятнадцать минут запрос с пометкой «молния» отправился с курьером в НИИ «Химприбор». Глава 26 26 мая 1980 года, город С., десять часов утра Станция скорой медицинской помощи работает без выходных. Бригады выходят на линию в Международный женский день, в революционные праздники и даже в ночь на первое января. Но у администрации станции график, как у всех нормальных людей, то есть пятидневная рабочая неделя с двумя выходными. Так было до назначения нового главного врача. Теплая Валерия Ивановна посчитала два выходных непозволительной роскошью и ввела своим приказом обязательные субботние политзанятия с девяти до одиннадцати. Сегодня как раз была суббота. Однако заведующий неврологическим отделением Андрей Леонидович Сергеев политзанятия бессовестно прогуливал. После разговора при закрытых дверях между главным врачом и старшим лейтенантом Вороновым он получил персональную «индульгенцию» – право не присутствовать на политзанятиях. Правда, только на время проведения секретной операции «Доктор». Дежурства сегодня тоже не было, поэтому Андрей проспал до десяти. И спал бы дальше, если бы не поездка к профессору Харламповичу. В половине одиннадцатого пришел Олег Воронов, как всегда, улыбающийся, в прекрасном настроении, рассказал Андрею о предстоящем двухнедельном отпуске в доме отдыха КГБ вдвоем с Оксаной. — Будет у вас пара медовых недель перед свадьбой, – подмигнул Олег, улыбаясь еще шире. Андрей даже испугался за целостность рта старшего лейтенанта. За чашкой кофе Воронов поделился другими новостями. — Не знаю, как ты догадался, – сказал он, – но по результатам радиоизотопного исследования в тканях Зотова обнаружен полоний двести десять. Там целый букет элементов, но убил его именно полоний. Непонятно только, где инженер его взял. — Олег, – Андрей вскочил и в возбуждении заходил по комнате, – с этого и надо было начинать, а не с дома отдыха! Ты понимаешь, что это значит? — Нет, объясни, пожалуйста. — Это значит, что инженер сделал-таки нейтронную бомбу! Улыбка медленно сползла с лица старшего лейтенанта. — Что ты имеешь в виду? — То, что ты слышал. И Андрей рассказал Воронову о научной гипотезе сбежавшего в Америку физика Ярцева и догадках на эту тему бывшего одноклассника Сашки Минца. Выслушав доктора, старший лейтенант некоторое время сидел молча, глядя в одну точку и барабаня пальцами по столу, затем посмотрел на собеседника и с надеждой спросил: |