Книга Радиация, страница 40 – Сергей Леонтьев

— Но ведь это только гипотеза, научного подтверждения нет?

— Ты хочешь, чтобы шпион эту гипотезу у нас здесь подтвердил? – задал встречный вопрос Андрей.

— Не хочу, – ответил Воронов и почесал затылок. – А где эту чертову бомбу искать?

— Там, где Зотов работал с полонием.

— Но в НИИ «Химприбор» двести десятого полония нет, мы проверяли.

— Значит, Зотов получил доступ к нему на выезде, выполняя какое-то задание. Надо узнать, куда его командировали за последние два месяца, и там искать бомбу.

— Почему за два месяца?

— Потому что период полураспада двести десятого полония сто тридцать восемь дней. Инженеру наверняка нужен был «свежий» изотоп.

— Почему ты считаешь, что бомба там? Он же мог полонием заранее запастись, а потом собирать ее где угодно.

— Вряд ли. Двести десятый полоний крайне токсичен. Не стал бы Зотов брать его про запас, это слишком опасно. Скорее всего, когда понадобилось, вернулся туда, где раньше с полонием работал. Там же, на месте, собирал бомбу, но что-то пошло не так…

Андрей замолчал, размышляя.

— Ну, продолжай, – поторопил Воронов.

— Есть слабая надежда, что до конца бомбу собрать у него не получилось.

— Ну хоть что-то радостное.

Одним глотком допив кофе, старший лейтенант поднялся.

— Забегу в контору, доложу шефу. Сделаем запрос в НИИ насчет командировок Зотова. Потом поеду к профессору, буду, как обычно, ждать тебя в подъезде. Не опаздывай.

Они пожали друг другу руки, и Воронов вышел.

Андрей тоже начал собираться. Сегодня он поедет один, Оксана рано утром убежала в институт на зачет, который не могла пропустить. Перед уходом поцеловала сонного Андрея, попросила быть осторожнее и вручила блокнотик, где записала, что нужно купить по хозяйству.

Взглянув на часы, Андрей решил, что успеет побаловать себя второй чашкой кофе. Время позволяло, вот только напитка в последней банке ленинградского растворимого осталось совсем чуть-чуть…

Согласно рапорту офицера группы прикрытия в четырнадцатый автобус доктор сел точно по расписанию, один и с портфелем в руках.

Те же сутки, утро 11.30

По улице Победы, соблюдая правила дорожного движения, сигналы светофоров и регулировщиков, неторопливо катит сто тридцатый «зилок». Бело-голубая кабина заляпана грязью – видно, что машина отмотала не один километр по деревенскому бездорожью. В кузове мешки, укрытые брезентом, за рулем шофер с папиросой в зубах и в неизменной кепке с твердым козырьком. Обычный грузовик-работяга из пригородного совхоза везет овощи на склад Горпищеторга, что подтверждается вложенной в водительское удостоверение путевкой с печатью и подписью. Все честь по чести, марка автомобиля и госномер соответствуют путевому листу. Только на фотографии в удостоверении водитель не очень на себя похож. Что тут особенного? Люди часто на фото на себя не похожи.

11.35

Динамик вагона откашлялся и объявил простуженным женским голосом: «Улица Победы». Трамвай со скрипом и дребезжанием остановился. Несколько человек вышли, но пассажиров в салоне было по-прежнему много. Большинство едут до конечной, где начинаются сады. Едет и скандалист – пенсионер с граблями, уже успевший поругаться с толстой теткой, занявшей двойное сиденье бесчисленными котомками. Никто, похожий на шпиона, в трамвай не сел. Вот только вошедший последним седой мужчина среднего роста, худощавый, крепкий, с быстрыми, резкими движениями и шрамом над левой бровью излучает опасность.