Книга Язва, страница 20 – Сергей Леонтьев

Несмотря на столь явные отличия, прапорщик с капитаном сработались, прекрасно дополняя друг друга.

— Это вопрос государственной безопасности, товарищи!

Подчинённые вытянулись по стойке смирно.

— Капитан, твоя задача зачистить всё на объекте. У тебя есть четыре часа, не больше. Потом московское начальство пожалует. Особое внимание – на выпускные фильтры. Всё должно быть, как прописано в инструкциях, у нас образцовый объект, безупречная система безопасности. Ты меня понял?

— Так точно, товарищ майор!

Сазонов пристально посмотрел на Леденёва, удовлетворённо кивнул и повернулся к прапорщику. В голосе начальника особого отдела зазвучали доверительные интонации.

— Михалыч, найди техника Чернова. Он там что-то с фильтрами напутал, об этом никому не надо знать, особенно москвичам.

— Так я вам, Сергей Викторович, ещё зимой про Чернова докладывал…

— Прапорщик Исаков! – в голосе Сазонова зазвенел металл. – Родина доверила нам важный секретный объект! Такое доверие подразумевает особый спрос! Если наш товарищ не справился с обязанностями, это его вина. Провинился – отвечай. По всей строгости, без трибунала и адвокатов. Мы на военном положении. Понятно?

— Так точно!

— И бригадой скорой помощи, которая Фёдорова госпитализировала, займись. Вот номер и состав. – Сазонов протянул прапорщику лист бумаги. – Похоже, лейтенант в бреду лишнего наговорил. Разберись.

— Радикально?

— По обстановке. Пусть у них появятся новые заботы, чтобы бред Фёдорова не вспоминали. В общем, не мне тебя учить.

— Сделаем, товарищ майор.

Исаков улыбнулся, и от улыбки этой капитана Леденёва передёрнуло. Хотя давно уже должен был привыкнуть.

С Володей Петренко, старшим ординатором военного госпиталя, до четвёртого курса Сергеев учился в одной группе. На четвёртом Петренко перевелся в Томск, на военно-медицинский факультет. Звал Андрея с собой. «В мире пахнет порохом, – убеждал он приятеля, – блок НАТО сужает кольцо, пора надевать форму!» Андрей ничего против формы не имел. Любимой детской игрой была «войнушка». Лето напролёт он с такими же пацанами бесстрашно сражался с немецкими фашистами, оглашая тихий дачный посёлок громогласным «ура». В более зрелом возрасте Сергеев всерьёз подумывал о карьере военного, но выбор сделал в пользу мирной профессии. Военно-медицинский факультет был своего рода компромиссом между детскими мечтами и взрослой реальностью. Окончательно отказался от мундира военного врача Андрей после очередного посещения ракетной части, которой командовал его дядя. Полковник Станислав Сергеев племянника не отговаривал. Просто наглядно демонстрировал отношение кадровых офицеров к военным медикам, называя их исключительно придурками и алкоголиками. В дядиной части Сергеев пару раз пытался участвовать на равных в застольях с офицерами-ракетчиками, после чего приходил в ясное сознание только на третий день. По утрам, отпаивая Андрея рассолом, дядя говорил, что употребили они всего ничего, а вот если любимый племянник сядет за стол с медиками, вот тогда… На трезвую голову Андрей решил, что столько пить он не сможет и на военфак не пошёл.

Завершив обучение и получив лейтенантские погоны со змеёй, Володя Петренко два года отслужил в какой-то дыре, был повышен в звании и переведён в центральный госпиталь. Возвращение военного медика в родной город они отмечали у Андрея в малосемейном общежитии. Петренко принес гитару и часов до трёх, пока не пришёл комендант, оглашал общагу бардовской классикой, заливая в себя неимоверное количество подтянутого из госпиталя спирта. «Господа офицеры, боевые друзья…» – прочувственно выводил Володя. Голос у него был звучный, командный, а вот со слухом проблемы.