Книга Язва, страница 24 – Сергей Леонтьев

Жёлтая папина «тройка» скучала во дворе скорой в ожидании, когда Андрей повезёт Оксану в институт. Сегодня поездка не состоялась, как и завтрак в партшколе. Оксана, наверное, обиделась. Скорее всего, Чураков её перехватил. Не зря вчера на смену в модных югославских сапогах и польской дублёнке вышел. Это при плюс десяти днём. Ничего, Оксана девушка умная, поймёт и простит. А вот инфекция никого прощать не будет.

До коллективного сада «Радость» было двадцать пять километров по асфальту и два с половиной по грунтовке. На последние километры времени и нервов уходило больше, чем на всё остальное путешествие. Фёдор Иванович часто приглашал бригаду к себе на «дачу», и дорогу Андрей хорошо знал. Пару раз застревал капитально на грунтовке. Бегали за трактором в ближайший совхоз. Лежащая в бардачке поллитровка упрощала переговоры с трактористом. Но сегодня повезло, только однажды зацепил порогом колею.

Коллективный сад окружал высокий деревянный забор с несколькими рядами колючей проволоки наверху. Однако ни забор, ни «колючка» не спасали от варварских набегов. На вечно пьяного сторожа надежда была слабая. Приходилось садоводам дежурить по очереди, обходить по ночам участки, наперевес с общественным дробовиком, заряженным мелкой дробью. Но это осенью, весной незваные гости редко беспокоили.

Андрей к садовому увлечению Фёдора Ивановича относился скептически. Есть гораздо более интересные занятия, чем проводить дни, упёршись пятой точкой в небосклон. Когда Совмин постановлением «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве» разрешил советским гражданам иметь в личной собственности целых шесть соток и ставить на них домик, энтузиастов нового движения оказалось немерено. Участков на всех желающих не хватало. За заветные сотки разворачивались нешуточные сражения. Знакомства с членами правления коллективных садов ценились наравне со знакомствами с товароведами обувных магазинов и завотделами в гастрономах. При том, что сады не предназначались для отдыха граждан. Это вам не почитаемые русской интеллигенцией дачи. Безответственное лежание на травке или в гамаке осуждалось, вплоть до исключения из кооператива. Личные хозяйства были предназначены для преодоления продуктового дефицита. В садах полагалось усиленно трудиться. Как обычно, всё регламентировалось и ограничивалось. Вплоть до количества и сорта кустов смородины. Капитальное строительство запрещалось. Домики разрешались одноэтажные, без подвалов, ограниченной площади. Для расширения жилого пространства предприимчивые садоводы устраивали мансарды под четырёхскатными крышами: на самом деле это были полноценные вторые этажи.

В прошлом году Фёдор Иванович тоже построил такую мансарду своими руками, чем несказанно гордился. Отметить завершение строительства пригласил бригаду, они славно посидели и даже шашлыки пожарили. За забором, конечно, чтобы соседей не возбуждать.

Сад был единственной и неизменной любовью одинокого водителя. Он называл его «садовым раем». Любовь была взаимная: осенью участок приносил богатый урожай. В сентябре Фёдор Иванович брал отпуск, жил в домике, охранял урожай от набегов, заготавливал консервы на зиму. Мечтал после выхода на пенсию переселиться в «садовый рай» и приезжать в город только за покупками.