Онлайн книга «Язва»
|
Марк нацепил очки: — Протокол вскрытия, очень интересно… Открыл последний лист, посмотрел фамилию патологоанатома. — Знаю, Сашка Мясоедов, толковый прозектор, только торопится с заключениями, не всегда успевает подумать. Текст Рыжаков читал внимательно, периодически возвращаясь и перечитывая отдельные места. Закончив, снял очки, задумчиво погрыз дужку и поднял глаза на Сергеева. — Давай сначала твою версию. Что смущает? — Марк, весь протокол я не читал, – признался Андрей. – Смотрел только заключение. А смущает неожиданность летального исхода. Со слов лечащего врача, парень должен был выкарабкаться, дело шло на поправку. — Да, – подтвердил Марк, – описаны классические признаки регенеративного процесса. Финал в виде остановки дыхания не прогнозировался. — Тогда почему дыхание остановилось? — Ну, брат, может быть масса причин. Инфекция-то нешуточная! — А если не инфекция? Марк внимательно посмотрел на Андрея. — Думаешь, помогли? — А есть признаки «помощи»? – задал Сергеев встречный вопрос. Рыжаков легко поднялся с места, подошёл к двери, выглянул в коридор, плотно прикрыл дверь и повернул изнутри ключ. Снова пристально посмотрел на Андрея. — Ты лезешь в очень опасное дело, брат мой. Я не хочу видеть тебя лежащим там. — Марк показал пальцем на стену, за которой находился секционный зал. — Я уже по уши в этом деле, Марк, – со вздохом произнёс Андрей. – У меня нет другого выхода, кроме как докопаться до правды. Рыжаков подошёл к полкам с книгами, раздвинул анатомические атласы, порылся в глубине, вытащил тонкую самиздатовскую брошюру, озаглавленную «Лаборатория-Х НКВД». Нацепил очки, перевернул несколько страниц, начал читать вслух: «Токсикологическая лаборатория, созданная в 1921 году при председателе Совнаркома Ленине, поначалу именовалась „специальным кабинетом“. В 1937 году она вошла в структуру НКВД и до 38-го года представляла собой рядовое подразделение, сотрудники которого занимались научно-исследовательской работой – выводили новые ядохимикаты и проверяли их на крысах, кроликах и воронах. В конце 1938 года подразделение возглавил Григорий Майрановский, бывший руководитель токсикологической лаборатории Всесоюзного института экспериментальной медицины. С его приходом лаборатория заработала в совершенно ином качестве: вновь создаваемые яды стали испытывать на заключенных. Яды должны были не только гарантированно убивать, но и не оставлять никаких следов в организме». Рыжаков захлопнул книжку. — Если коротко, они делали яды на основе алкалоидов кураре, вызывающих остановку дыхания. Нужно было решить две задачи: отсрочить действие, кураре действуют слишком быстро, и одновременно добиться быстрого саморазложения яда в организме, чтобы не определялся при патологоанатомическом исследовании. Марк замолчал. — И ты хочешь сказать… – начал Андрей. — Я ничего не хочу сказать, – перебил его Марк. – Я вижу в протоколе нечто похожее на последствие отравления кураре. И вижу, что обычными химическими методами яд не был обнаружен. — Марк, последний вопрос. Есть ли какой-то метод, которым можно обнаружить этот яд или его следы при эксгумации тела? — Есть, – не раздумывая ответил Марк. – В тридцать восьмом году о нём ещё не знали. Спектрофотометрия. — Спасибо, Марк. Протокол оставить? Или я заберу? |