Онлайн книга «Спасибочки»
|
А потом он поднял глаза. Карие. С золотыми искрами. С чем-то в глубине, чему я не могу найти названия — какой-то свет, какое-то тепло, какой-то ответ на вопрос, который я даже не знала, как задать. — Новенькая? — спросил он. — Да, — выдавила я, и голос мой прозвучал, как скрип несмазанной двери. — Добро пожаловать в «Луч». — Улыбнулся. — Я Максим. Максим. Я повторяю это имя про себя уже третий час. Максим, Максим, Максим. Как молитва. Как заклинание. Как что-то очень важное, что нужно запомнить навсегда. Боже, что со мной? 7 октября Не могу перестать думать о вчерашнем. На парах сидела и вместо конспекта рисовала в блокноте какую-то ерунду — собак, кошек, глаза. Карие глаза с золотыми искрами. Преподаватель по статистике вызвал к доске, спросил что-то про дисперсию, а я стояла и молчала, потому что в голове было только одно — его голос, его руки, его «добро пожаловать в „Луч"». Однокурсница Лена спросила, всё ли в порядке. Я сказала — да. Она посмотрела странно, но не стала допытываться. Хорошо, что не стала. Что бы я ей сказала? Что влюбилась? С первого взгляда? Как в дурацком фильме, как в книжке для подростков, как в чём-то, во что нормальные люди не верят? Я сама не верю. Но сердце колотится каждый раз, когда вспоминаю его улыбку. 8 октября До вторника ещё целая вечность. Пять дней. Сто двадцать часов. Семь тысяч двести минут. Я посчитала. Потом посчитала ещё раз. Потом поняла, что схожу с ума. Это же ненормально. Это же какое-то сумасшествие. Я видела его один раз. Один раз! Он сказал мне три фразы: «Новенькая?», «Добро пожаловать в „Луч"» и «Я Максим». Всё! На этом наше общение закончилось, потому что потом пришли другие волонтёры, и мне объясняли, как заполнять заявки, и показывали, где что лежит, а он ушёл — отвозить того щенка в передержку — и больше не вернулся. А я осталась. Сидела там до девяти вечера, разбирала бумаги, пила невкусный кофе из древней кофеварки и думала: пожалуйста, вернись. Пожалуйста. Он не вернулся. Но я всё равно приду во вторник. И в четверг. И вообще — буду приходить, пока меня не выгонят. Это же ради животных. Да. Ради животных. Кого я обманываю? 10 октября Позвонила мама. Спрашивала, как дела. На этот раз не соврала — сказала, что хорошо. И это была правда. Потому что впереди вторник. Потому что я снова увижу его. Мама обрадовалась — сказала, голос у меня какой-то другой, какой-то живой. Спросила, не влюбилась ли я. Соврала — сказала, что нет. Но она, кажется, не поверила. 13 октября. Вторник. Пришла за полчаса до начала. Сидела на ступеньках перед дверью и ждала. На улице было холодно — октябрь, листья рыжие, ветер, — а я сидела в тонкой куртке и даже не замечала, что замёрзла. Думала о том, как буду выглядеть, что скажу, как себя вести. Он пришёл без десяти шесть. В той же куртке, что в прошлый раз. С рюкзаком на одном плече. Волосы растрёпаны ветром. Увидел меня на ступеньках — и улыбнулся. — Рано пришла, — сказал. — Замёрзла, наверное? — Немного, — выдавила я. — Пойдём внутрь, согреешься. Кофе, правда, ужасный, но зато горячий. Он открыл дверь, и я вошла, и пахло так же — кофе, кормом, теплом, — и я подумала: вот оно. Вот моё место. Вот где я должна быть. Весь вечер я сидела за столом и разбирала заявки, а он был рядом — отвечал на звонки, разговаривал с волонтёрами, объяснял новичкам, что делать. Иногда подходил ко мне — проверить, как справляюсь. |