Книга Четыре дороги домой, страница 95 – Лебрута алей Ла

Вечером поднимаемся на колесо обозрения. Медленно. Кабинка скрипит. Тбилиси разворачивается внизу — огни, улицы, река Кура змеится серебром.

— Красиво, — говорит сын.

— Очень, — соглашается Этери.

— Я хочу жить здесь всегда, — говорит сын. — Никуда не уезжать. Быть с вами. Вместе.

— Будем, — обещаю. — Всегда.

Этери смотрит на меня. В глазах вопрос: ты уверен? Ты не пожалеешь?

Я киваю. Уверен. Ни секунды не жалею.

Июль.

Жара. Плюс тридцать восемь. Город плавится. Кафе пустое — туристы на море, местные прячутся в тени.

Закрываюсь на две недели. Отпуск. Первый за три года.

Едем в горы. В Казбеги. Снимаем маленький домик у подножия горы Казбек. Деревянный, старый, с печкой, с колодцем во дворе.

Нет интернета. Нет телевизора. Только мы, горы, тишина.

Первый день сын паникует:

— А как мы без интернета?!

— Будем разговаривать, — говорю.

— О чём?

— Обо всём. О жизни. О мечтах. О том, что важно.

Он смотрит недоверчиво. Но соглашается.

Вечером сидим у костра. Жарим маршмеллоу. Смотрим на звёзды — миллиарды, каких в городе не увидишь.

— Пап, а звёзды — это что?

— Солнца. Далёкие. Каждая — как наше солнце. Может, больше.

— А там есть люди?

— Может быть. Никто не знает.

— А если есть, они тоже сидят у костра? С папой и мамой?

— Может быть. Если им повезло.

— А нам повезло?

— Нам повезло больше всех.

Он засыпает в палатке между мной и Этери. Мы лежим. Слушаем дыхание гор — тихое, глубокое, древнее.

— Ты счастлив? — шепчет Этери.

— Больше, чем думал возможным.

— Ты не жалеешь? О том, что бросил? Москву, ресторан, деньги?

— Я ничего не бросил. Я нашёл. Себя. Вас. Дом.

— Но там у тебя было больше. Больше денег, больше статуса, больше...

— Больше лжи. Больше страха. Больше пустоты. Здесь — меньше всего. Но это всё настоящее. Это то, что важно.

Она плачет. Тихо. Я вытираю слёзы. Целую. Долго. Как целуют тех, без кого жизнь не имеет смысла.

Медведь сидит у костра. Греет лапы:

— Вот это правильная жизнь. Горы, костёр, семья. Никакой суеты. Никаких четырёх телефонов. Просто — быть. Ты дошёл, Гоги. До финиша. До себя. Я горжусь.

Август.

Возвращаемся в Тбилиси. Загорелые, отдохнувшие, счастливые.

Открываю кафе. Первый посетитель — старик, что ходит каждый день. Заказывает харчо и хачапури:

— Где были? Две недели вас нет, я голодал!

— Отпуск был. С семьёй.

— Правильно. Семья — главное. Всё остальное подождёт.

Ест медленно. Смакует каждую ложку. Потом говорит:

— Знаете, я жену потерял пять лет назад. Рак. Быстро ушла. Не успел сказать всё, что хотел. Теперь прихожу сюда. Ем её любимое. И разговариваю с ней. В голове. Говорю всё, что не успел. Вы думаете, я псих?

— Нет. Думаю, вы любили.

— Любил. Пятьдесят лет вместе. Каждый день. Ни разу не пожалел. Ни одного дня. Вы женаты?

— Да.

— Давно?

— Три года официально. Но знаем друг друга двадцать пять.

— Долго. Хорошо. Значит, знаете: брак — не праздник. Брак — работа. Каждый день. Но если любишь — не тяжело. Работайте. Не бросайте. Я бросил однажды. На неделю. Поругались, я ушёл. Пожил у брата. Неделя — как год. Вернулся. Она плакала. Я обещал: больше никогда. Сдержал. Пятьдесят лет. Ни разу не ушёл. Даже когда хотелось. Вы так сможете?

— Смогу. Обещаю.

Старик кивает:

— Верю. Вы хороший человек. Готовите с душой. Значит, живёте с душой. Такие не бросают.