Книга Криминалист 6, страница 110 – Алим Тыналин

Сдвинул дверь обратно, металл заскрежетал по направляющим. Спустился по чугунной лестнице, вышли на Гранд-стрит.

Нью-йоркское утро, шум, запах выхлопных газов, такси, грузовики, люди. Продавец хот-догов на углу переложил сосиски на жаровне длинными щипцами, пар поднялся, смешавшись с холодным октябрьским воздухом.

Теперь в Вашингтон. Я поправил портфель на плече, Мне нужны цифры, а не ощущения.

Пошел к метро, станция «Канал-стрит», зеленая линия, на юг, до Пенн-стейшн, оттуда «Амтрак» до Вашингтона. Четыре часа пути.

Поезд из Нью-Йорка пришел на Юнион-стейшн в восемь вечера в пятницу. Два деревянных ящика с полотнами Коула я забрал из багажного вагона сам.

Носильщик предложил помочь, но я отказался, вещественные доказательства стоимостью в девятнадцать тысяч долларов не передаются в чужие руки, даже если если они в белых перчатках и принадлежат вокзальному служащему с латунным значком на лацкане.

Довез ящики в «Фэрлэйне» до здания ФБР, оставил в хранилище улик на первом этаже и расписался в журнале. Портфель с конвертами забрал домой.

Утром в субботу я спустился в подвал.

Дверь «В-12» приоткрыта из-за нее выбивался свет ламп и доносился негромкий голос Чена, ровный и лекционный, объясняющий что-то. Я постучал, толкнул дверь и вошел.

Чен стоял у инфракрасного спектрофотометра «Перкин-Элмер 621», бежевого прибора с монохроматором и самописцем на рулоне миллиметровой бумаги. Белый халат, бледно-голубая рубашка, темный галстук.

Сегодня суббота, но Чен в галстуке, как всегда. Очки сдвинуты на лоб, руки в перчатках.

Рядом стояла Эмили. Не за спиной, не в стороне, как в первые недели, когда она держалась на расстоянии вытянутой руки от оборудования и записывала наблюдения в блокнот, прижатый к груди.

Теперь находилась вплотную, плечо к плечу, читала бумажную ленту, ползущую из-под пера самописца, и делала пометки карандашом на полях, уверенно, не спрашивая разрешения. Хвост убран аккуратнее, чем раньше, халат подогнан по фигуре, и на вороте блузки, выглядывающей из-под халата, маленькая брошка, серебряная, в виде листка, раньше ее не замечал.

Они стояли вместе, и в этом «вместе» появилось что-то новое, не служебное. Не расстояние наставника и ученицы, расстояние двух людей, привыкших к присутствию друг друга и переставших замечать, насколько близко стоят.

Когда Чен повернулся к стеллажу за справочником, Эмили машинально подвинулась, освобождая ему путь, и он прошел мимо нее, едва не коснувшись локтем ее локтя, и ни один из них не обратил на это внимания, как не обращают внимания на привычное, освоенное, естественное.

Тихий гений-одиночка и лаборантка с хвостом и блокнотом. Подвальная лаборатория без окон, лампы дневного света, запах формалина и спирта.

Не то место, где обычно начинаются такие вещи. Но Чена много лет никто в ФБР не воспринимал как равного, «лаборант», «обслуживающий персонал», парень в халате, что-то делающий внизу с пробирками.

А Эмили пришла и стала слушать. Спрашивать. Записывать. Смотреть в окуляр и говорить «вибрация, по всей длине, как рябь на воде» и Чен ни разу не поправил ее.

Ни разу. Достаточно, чтобы человек, много лет строивший стену между собой и миром, начал разбирать ее, по кирпичику, молча, ничего не объясняя.

— Итан, — сказал Чен, увидев меня. Без удивления. — Ну конечно. Сегодня же суббота. Как же обойтись без тебя в такой день.